Письма к жене. Невидимая сторона гения - Федор Михайлович Достоевский

если ты отправишься в Среду и стало быть это письмо не дойдет до тебя? Но в Среду наверно не отправишься. Зато не знаю: писать ли тебе теперь еще, завтра или после завтра? Соображусь с обстоятельствами.

35.

Старая Русса,

Среда, 14 Июня/72.

Сегодня получил твое письмо от 12-го и вижу что ты решительно собираешься к нам, милая Аня. Поэтому пишу лишь два слова, единственно в той печальной надежде, что тебе еще не удастся уехать, а стало быть еще получишь это письмо. Федя здоров и в хорошем расположении. Все мы ждем тебя. У меня в ночь на 13-е число был припадок из сильных, так что до сих пор темно в голове и разбиты члены. Это еще больше остановило мою работу, так что и не знаю как я буду с Р. Вестником и что обо мне там думают‹‹91››. Что пароход не доходит, — то это вздор. Сегодня еще пришел к самому берегу. Он будет не доходить в конце Июля или в Августе, когда река обмелеет. На счет денег нечего и говорить, плохо. — Ужасно боюсь за вас с Любой, за вашу дорогу. Опасно еще то, что чуть ветер и пароход не идет, а выжидает. Тебе бы в Петербурге взять прямо до Руссы и с пароходом. Ну до свидания. Цалую тебя. Приезжай скорее. Сегодня среда, что то скажет Барчь! И когда я об этом узнаю? А на счет того, что ты приедешь завтра, в четверг, — то разумеется в это трудно поверить. Хоть бы в субботу.

Ну до свидания. Цалую тебя 1000 раз и Лилю. Боюсь я за нее в дороге.

Твой муж

Ф. Достоевский.

Всем поклон. У нас сегодня дождь.

36.

Москва.

Понедельник 9 Октября/72.

Милый друг Аня, вчера вечером получил твое доброе письмецо, за которое от всего сердца благодарю тебя и крепко цалую. И так и Люба и Федя думают что я сплю в моей комнате? Мне жаль их, ангелов, хоть бы забыли меня немножко. Говори им что я гостинцы здесь покупаю и привезу им. Как ты поживаешь? Я переехал еще в субботу (заплатив в Европе за день) к Елене Павловне{92} и стою в особом отделении ее нумеров, через дом. Мне покойно. С Любимовым по виду все улажено, печатать в Ноябре и Декабре‹‹93››, но удивились и морщутся, что еще не кончено. Кроме того сомневается (так как мы без Каткова) на счет цензуры. Катков впрочем уже возвращается: он в Крыму и воротится в конце этого месяца. Хотят книжки выпускать Ноябрскую 10 Ноября, а Декабрскую 1-го Декабря, — т. е. я должен чуть не в три недели все кончить. Ужас как придется в Петербурге работать. Вытребовал у них старые рукописи пересмотреть (да и Любимов ужасно просил) — страшно много надо поправить, а это работа медленная; а между тем мне очень очень хочется выехать в Среду. И потому сижу дома и работаю. И однако вот сейчас надо будет съездить к Веселовскому{94}, которого наверно не застану дома; стало быть к нему проездить придется раза два или три. Вчера заезжал к Перову{95}‹‹95››, познакомился с его женою (молчаливая и улыбающаяся особа). Живет Перов в казенной квартире, если б оценить на Петербургские деньги тысячи в две или гораздо больше. Он кажется богатый человек. Третьяков{96}‹‹96›› не в Москве, но я и Перов едем сегодня осматривать его галлерею, а потом я обедаю у Перова. Ни у кого еще не был. Разыскивал Аверкиева, но адресса [найти] найти не мог. Если узнаю то заеду к нему. Не знаю поеду-ли в Беседу. Дела с поправкою рукописи бездна, времени не будет (а по моему [так] с Беседой время и терпит). Ну вот и все мои пока приключения. Погода здесь летняя, но по вечерам сыренько. Купи себе ради бога шляпку. Все таки жду от тебя письма. Завтра во Вторник может быть еще напишу. От тебя же [прошу вс] желал бы получить еще хоть одно письмо. И очень прошу если хоть какой нибудь худой случай с детьми, то дай знать даже по телеграфу. Но это в худом случае (не дай его бог) а сама со Вторника могла бы уж и не писать мне (если тяжело), потому что в Среду наверно хочу выехать. Если задержит что на день, то это возня с поправкою рукописи. Но не думаю. Если запоздаю хоть днем — уведомлю.

До свидания друг мой милый, цалую тебя крепко, ты мне снилась во сне.

Твой Ф. Достоевский.

Любу цалую. Скажи ей что люблю ее больше всего на свете, так же как и Федю. Господи как я за них боюсь здесь! По ночам такая приходит грусть.

Все тебе кланяются. Сонечка{97} такая хворая, Машенька{98} же толстая, но с признаками золотухи. Елена П-на хлопочет с утра до ночи.

37.

Москва.

10 Октября/72.

Милый друг мой Аня, Сижу за работой и поправок оказывается столько, что выеду не в Среду, а в Четверг. Пишу в три часа ночи. Спать хочется ужасно, но работы такая бездна, что нельзя лечь, и в добавок завтра утром в 9-м часу пойду опять к Веселовскому, которого все не могу застать (он с утра до ночи в суде по делу Мясниковых‹‹99››), но более как до Четверга здесь жить не хочу, скучно здесь ужасно. Пишу тебе лишь для того, чтобы в Четверг меня не ждала напрасно.

Сегодня обедал у Перова. Цалуй детей. Ради бога Анечка, сбереги их. Цалую и обнимаю тебя

Твой весь с ног до головы

Федор Достоевский.

11 часов утра. Ночью был один из сильных припадков. Голова болит, работать надо, не знаю что делать. А к Веселовскому не ходил, проспал. Надо будет бежать сегодня на авось после обеда, или в суд. Ч[орт] возьми сколько этот Коля задал мне шатанья и муки.

1873 г.

В 1873 году Ф М. предпринял усиленные хлопоты по делу о наследстве после тетки Куманиной, затянувшемуся с 1869 г., так как другая сторона наследников (Шеры, Казанские и др.) энергично повела дело об утверждении своем в правах. Кроме Веселовского, Ф. М. сносится с двумя еще адвокатами — Поляковым (Петербург) и Жеромским (Москва). Будучи занят, как редактор журнала «Гражданин», Ф. М.