Застенчивый монстр - Натали Рик

Пьеро стоит неподвижно, расправив плечи, словно заранее знал этот сценарий. Из теней к нему тут же шагают двое в масках — Крик и Чумной Доктор. Они крепко хватают его под руки. Пьеро дергается, одним мощным рывком отбрасывая их от себя обоих. Его сила поразительная, почти пугающая. Но тут подходят еще двое.

— Прости, дружище, ты сам выбрал этот путь. Ты же знаешь правила, — бормочет маска Крика, и в его голосе я слышу странную смесь сожаления и азарта.

Пьеро волокут к стене. Я поднимаюсь на ноги, парализованная ужасом, наблюдая, как моего мучителя и защитника разворачивают лицом к каменной кладке. Раздается противный лязг металла — его руки заковывают в тяжелые кандалы над головой. Пьеро уже не сопротивляется активно, лишь тяжело дышит, его мышцы под плащом перекатываются, словно у пойманного в клетку зверя.

Когда Арлекин подходит к нему ближе и резким движением задирает на нем плащ и футболку, обнажая широкую, рельефную спину, до меня наконец доходит их замысел. Из специального отсека в стене маски достают плети. Длинные, с тяжелыми кожаными хвостами — настоящие орудия пытки.

— Не надо! Вы больные ублюдки! Остановитесь! — вскрикиваю я, срываясь с места.

Я хочу закрыть его собой, вцепиться зубами в руку Арлекину, да что угодно, но Вендетта перехватывает меня поперек талии и буквально швыряет в кресло Пьеро.

— Сиди смирно, куколка, — шипит он мне в самое ухо. — Если не хочешь оказаться на его месте. Смотри. Это цена твоей ошибки.

И начинается ад.

Семь масок. По три удара от каждой.

Первый удар Крика прорезает тишину зала свистом и хлестким звуком, от которого у меня внутри всё переворачивается. Я вижу, как на бледной коже Пьеро мгновенно вздувается багровая полоса. Его тело дергается, мышцы на лопатках судорожно сжимаются, но он не издает ни звука. Только тихий, утробный рык вырывается из-под маски.

Я неподвижно сижу, вцепившись пальцами в подлокотники так сильно, что ногти впиваются в кожу. Стеклянные слёзы застилают глаза. Каждый удар отзывается во мне физической болью. Я беспомощно наблюдаю за его страданиями и понимаю — это всё из-за меня. Из-за моей попытки сбежать, из-за его отказа унизить меня. Этот властный, грубый человек сейчас принимал на себя мой позор.

Отвратительнее всего себя ведет Арлекин. Он выходит последним — на десерт. Он не просто бьет — он вкладывает в каждый замах всю свою ненависть и скрытую зависть. Его плеть свистит особенно злобно, оставляя рваные следы. Пьеро уже не рычит — лишь тяжело, хрипло дышит, его голова бессильно опускается на грудь, а по спине стекают тонкие струйки крови.

— Достаточно, — звучит безжизненный голос из динамиков.

Кандалы со звоном открываются. Пьеро рухнул бы на колени, если бы Крик не подхватил его.

— За каждое последующее неповиновение наказание будет жёстче, — надменно провозглашает голос. — Уведите его.

Меня грубо поднимают с кресла и выводят из зала через другой выход. Я даже не вижу, кто именно. Я нахожусь в состоянии глубокого шока, весь мир вокруг кажется нереальным, сломанным. Меня усаживают в очередную черную машину, но за рулем уже не Пьеро, а молчаливый водитель в маске без лица.

Всю дорогу до дома я надрывно плачу, уткнувшись лицом в ладони. Запах полыни и крови, кажется, теперь будет преследовать меня вечно.

Меня высаживают у подъезда в три часа утра. Я поднимаюсь в квартиру на автопилоте, захожу в душ и долго стою под ледяной водой, не снимая одежды. Перед глазами стоит картинка — спина Пьеро и его гордое «Нет».

Я ложусь в постель, дрожа от холода и осознания: этот человек, кем бы он ни был под маской, только что пожертвовал своей кожей ради моей чести. И эта мысль пугает меня больше, чем все плети мира.

И, да… Так больше не может продолжаться. Чем дальше — тем хуже. Пора со всем этим заканчивать… Это больше не забавно и не смешно.

— 34 —

Просыпаюсь от того, что моё собственное дыхание кажется слишком громким в пустой комнате. События прошлой ночи обрушиваются на меня многотонным прессом, едва я открываю глаза. Вспышки красного света, свист плети, глухой рык Пьеро и его окровавленная спина... Всё это стоит перед глазами так четко, что я невольно вскрикиваю и зарываюсь лицом в подушку.

Как мне теперь со всем этим жить? Как смотреть в глаза Савелию, зная, что я — причина, по которой другого человека превратили в кровавое месиво?

Я долго лежу, уставившись в потолок, и чувствую, как паника медленно сменяется решимостью. Мне нужно с кем-то поговорить. С кем-то, кто вытащит меня из этого ада. Первым делом я думаю о брате. Кир — моя скала, он всегда знает, что делать.

Дрожащими пальцами я нахожу сумку на полу, выуживаю телефон и обнаруживаю, что он выключен. Видимо, Пьеро или кто-то из его компании позаботился об этом. Включаю. Экран вспыхивает, и на меня градом сыплются уведомления.

Все — от Савелия. Первым делом интуитивно вздрагиваю. Я знаю, что он нашел свой телефон вчера, тот спокойно дожидался его на парте в универе. Но кто-то ведь писал с него сообщения до этого…

Савва (01:30): «Малышка, надеюсь, ты уже дома и видишь десятый сон. Спокойной ночи. Люблю тебя».

Я кусаю губы до крови. В час тридцать он желал мне спокойной ночи, пока я стояла в центре того кошмарного зала. Дальше идут утренние сообщения, одно за другим:

Савелий (07:15): «Мила, ты проснулась? Почему телефон выключен?»

Савелий (08:00): «Начинаю волноваться. Ответь, как только сможешь».

Савелий (08:15): «Я скоро буду в универе, жду тебя у входа. Пожалуйста, не пугай меня так».

Мне так стыдно, что хочется провалиться сквозь землю. Я набираю номер Кира. Дозвон идет слишком долго, но наконец я слышу его голос — уставший, но до боли родной.

— Милка? — брат комично и надрывно вздыхает прямо в динамик. — Слушай, родная, я сейчас немного занят. В данный момент я работаю профессиональным держателем волос. Мира решила, что завтрак — это лишнее, и теперь мы проводим утро в обнимку с фаянсовым другом.

Совесть кусает меня за пятки. Если я сейчас вывалю на него историю про тайный клуб, маски и порку, это будет конец. Мире нельзя нервничать, а если начнет истерить она, Кир превратится в ядерную бомбу. Две истерички в одной семье — это