Застенчивый монстр - Натали Рик

— Мила? — севшим голосом выдыхает Савва.

— Ты не отвечал, я... - я не успеваю договорить.

Он делает шаг вперед, хватает меня за руку и буквально затаскивает в квартиру, захлопывая дверь ногой. В следующее мгновение я оказываюсь прижатой лопатками к стене. Савва дышит тяжело, прерывисто, его зрачки расширяются настолько, что радужки становится почти не видно.

— Как ты меня нашла, — восторженно шепчет он, и его горячие руки уже на моем лице.

Он впивается в мои губы резко, с какой-то отчаянной, почти безумной жаждой. Слегка ударяюсь затылком в стену и тихо стону, но звук тонет в пожирающем поцелуе. Где мой милый мальчик…? Это кто-то другой — сорвавшийся с цепи и очень голодный. Я роняю пакет с круассанами и кофе на пол, мои руки сами ныряют в его волосы, жадно стягивая короткие пряди на затылке.

Длинные юркие пальцы ныряют в декольте моей свободной рубашки, рваным движением дергают в стороны, и пуговицы с характерным звуком рассыпаются по полу. Волна неконтролируемого желание ударяет прямо в мозг. Там начинается настоящая дискотека и фейерверк. То же самое происходит с моим лифчиком. Испорченные клочки одежды летят вниз, но мне их вообще не жалко. Я сейчас способна думать только о том, что на моем теле нет ни единого участка, который бы не покрывали практически болезненные мурашки.

Мы не доходим до спальни. По пути путаемся в ногах и хватаем губами кожу друг друга везде, до куда только можем дотянуться. Прямо в гостиной, на огромном кожаном диване, воздух между нами воспламеняется. Савелий ведет себя пугающе властно. Когда он рывком разворачивает меня спиной к себе и прижимает лицом к прохладной коже дивана на спинке, я чувствую, как по телу проходит электрический разряд. Коленки, упирающиеся в сидение, со скрипом разъезжаются под упрямым давлением его бедра, вклинившегося между.

— Не двигайся, — сипло приказывает Савва, и в его голосе столько стали, что я подчиняюсь беспрекословно.

Краем глаза замечаю, как он резко выдергивает пояс — шнурок из своих штанов и, не говоря ни слова, перехватывает мои запястья за спиной, крепко фиксируя их. Это неожиданно. Ошеломительно. Немного выбивает из колеи. Это за гранью того «милого» Саввы, которого я знаю. Но черт возьми, это так созвучно с тем, на что мое тело повержено реагирует, а мозг окончательно отключается.

Двумя короткими движениями моя юбка задирается, а нижнее бельё оказывается спущено.

— Ауч! — удивленно вскрикиваю, когда тяжелая ладонь с характерным звуком приземляется на мою ягодицу.

Волна, лишающего кислорода, жара расползается от макушки до самых пят.

Между бедер всё требовательно вибрирует и наливается кровью.

— Твою мать, — тихо хрипит Савва за моей спиной, и горячая ладонь натягивает оковы на моих запястьях, они впиваются в нежную кожу и вынуждают сильнее прогнуться в пояснице. — С первой встречи об этом мечтал…

— А — х! — мой рваный вскрик пронзает тишину комнаты так же оглушительно, как крупный горячий член вторгается в мое тело.

Это секс оказывается на острой грани боли и чистого экстаза. Пылкий, быстрый, насыщенный его тяжелым дыханием и моими сдавленными стонами. Он берет меня так, будто это последний день в его жизни, а я отдаюсь ему со всем накопленным отчаянием. В этот момент я чувствую, что мы связаны чем-то гораздо более глубоким, чем просто влюбленность и симпатия. Это какая-то темная, неразрывная нить.

Мы слишком друг друга хотим. И это не могло бы продлиться долго. Ощущаю внутри себя, как стеночки распирает от его пульсирующей эрекции, и вгрызаюсь зубами в кожаную спинку дивана, не в силах больше выдерживать крупную дрожь, добравшуюся уже до самых потаенных уголков мозга.

Впервые слышу, как Савелий грязно ругается, и тут же мою поясницу покрывает теплой и вязкой жидкостью.

Мы еще долго лежим в тишине. Савелий осторожно развязывает мои руки, целуя красные отметины на запястьях.

— Прости... я не сдержался, — тихо говорит он, кончиками пальцев нежно поглаживая мое бедро.

— Мне понравилось, — шепчу я предельно честно, прижимаясь к нему крепче.

— Моя красивая девочка…

— Что? — заторможенно бубню в его горячее плечо.

— Красивая, говорю… Самая лучшая…

Спустя минут пятнадцать Савелий нехотя встает.

— Я в душ. Буквально на пять минут. Не уходи.

Я лишь лениво киваю, разомлевшая, счастливая, завернутая в тонкий плед. Он уходит, а я слышу характерный шум воды. Рассеянный взгляд падает на рабочий стол в углу комнаты. Там стоит мощный игровой ноутбук — тонкий, с матовым покрытием. Моя мечта.

Я неторопливо подхожу к нему ближе, просто чтобы коснуться. Такая техника — это слабость любого, кто хоть немного понимает в железе. Я бережно провожу пальцами по клавиатуре, и случайно задеваю тачпад.

Экран вспыхивает.

Замираю. И кажется не дышу. Кровь отливает от лица, а в ушах начинает звенеть.

На рабочем столе, во весь экран — та самая фотография из моего личного архива. Я в красном кружевном белье, на коленях, руки связаны красной лентой. И эти фотки у меня украли. И это фото я никогда и никому не посылала, тем более Савве…

— Что ты делаешь? — раздается сзади голос.

Он тихий. Обреченный.

Я медленно поворачиваюсь. Савелий стоит в дверях комнаты, вытирая волосы полотенцем. На нем снова только штаны.

— Я не буду делать вид, что я тупая и не понимаю, что происходит, Савва, — мой голос дрожит от сдерживаемой ярости и боли. — Это мои фото. Из моего ноутбука. Значит, это ты? Ты всё это время был тем сталкером? Ты влез в мою жизнь еще до того, как мы познакомились в реальности?

Я делаю шаг к нему, надеясь, что он сейчас что-то придумает, соврет, скажет, что это вирус, апокалипсис, да пусть хоть в обморок упадет!

— Просто... Зачем? Чтобы… что…?

Савелий тяжело вздыхает. Он бросает полотенце на пол и закрывает глаза.

— Мила, всё гораздо сложнее...

— Куда уж сложнее-то?! — вскрикиваю я громко, чувствуя, как слезы обжигают глаза. — Ты — пиздобол! Ты монстр в овечьей шкуре!

Он молчит. А потом медленно, словно это требует от него невероятных усилий, поворачивается ко мне спиной и ударяет кулаком по стене.

Я осекаюсь. Крик застревает в горле.

На его лопатках — от самых плеч и до поясницы — расцветают багровые, рваные следы от ударов плетью. Свежие. Страшные. Те самые, которые я видела вчера в «Яме»…

— 36 —

Савелий

Раннее августовское утро заливает золотистым искрящимся светом ещё спящий город. Рыжие блики пляшут на