Путь Наставника - Игорь Ан

Наколотых оказалось фиг, да маленько. Три одиноких кривых полешка сиротливо валялись среди расставленных тут и там чурок.

Нести три полена — так себе идея. Считай, пришёл с пустыми руками.

Я поискал взглядом и нашёл колун. Эх, давненько я не упражнялся в колке дров. Но делать это доводилось.

Выбрав чурку, или чурак, как называл его мой дед, покрупнее, я перетащил его на свободное место. Отодвинул чураки поменьше в сторону, чтобы не мешались. После этих действий согрелся так, что можно было скидывать куртку. Слабое тело, непривычное к физическим нагрузкам и давно не получавшее нормальной пищи, сопротивлялось как могло. Но сдаваться я не собирался.

Взяв чурак поменьше, я установил его на тот, что вытащил к центру. Взял в руки колун.

Крупный, треугольный, с потемневшей от частого использования и угольной пыли ручкой он был тяжеловат для меня. Но другого рядом не лежало, так что выбирать не приходилось. Я взвесил колун в руке, привычным для себя, но неестественным для моего нового тела, движением закинул его на плечо. Примерился. Всё болело от недавних побоев, но я старался не обращать на это внимания.

Ухх!

Двумя руками, с оттяжкой и быстрым приседом для усиления удара, я обрушил колун на чурак.

С чавканьем и разлетевшимися вокруг каплями воды колун тут же застрял в вязкой древесине. Незадача. Думал, только топор может так засесть, ан… нет, оказывается, и колун может. Во влажном воздухе дрова отсырели. Холод частично выморозил влагу, но древесина всё же взяла своё, напиталась.

Я подёргал ручку колуна, покачал его. Сидел он конкретно.

Для начала попытался перевернуть тандем и стукнуть обухом о большой чурак. И… не смог. Тяжело. Руки слабые, спина тоже не ахти. В итоге пришлось вытаскивать клин, уперев ногу в чурку и медленно расшатывая колун вперёд-назад и из стороны в сторону.

Удалось!

Снова всё подготовив, я сделал замах сильнее и метился чуть мимо первого места удара, но на той же линии.

Хрясь!

С древесным скрежетом и хрустом чурак раскололся на две половинки. Одна упала рядом, а вторая взмыла в воздух, едва не приземлившись мне на голову. Похоже, немного перестарался с усилием. Ничего, привыкну.

Получившиеся половинки я расколол ещё надвое. На этот раз всё прошло гладко.

На этот раз, поискав, я выбрал чураки полегче, а значит, и посуше, и принялся колоть их. Дело пошло. Полешки отскакивали из-под колуна с характерным звоном сухого дерева.

В итоге я взмок и тяжело дышал несмотря на постоянный контроль дыхания. Руки отваливались от ударных нагрузок, но приличная и довольно ровно наколотая охапка полешков лежала у моих ног. Ещё парочку, и можно будет тащить в дом.

Признаюсь честно, я был собой доволен. Такую работу не стыдно было показать кому угодно. Не то, что вкривь и вкось наколотые до этого.

— Ого! — раздалось из-за спины.

Я резко обернулся.

Гриша стоял у входа во двор, поставив полное ведро у ног. С нескрываемым восторгом он смотрел на меня.

— Как ты их ловко… хрясь-хрясь, и всё! Уфф! Они словно специально сами в ровную стопку складывались! Это ТЫ их так? Или случайно?

Я глянул на поленья, которые и впрямь нападали рядом с большим чураком и лежали стопкой.

— Случайно.

— Ага, — весело пробормотал Гриша, не сильно мне поверив.

Похоже, для него я становился каким-то не пойми откуда взявшимся волшебником. Опасный самообман. Но пока мне было на руку, что всё так складывалось.

— Тащи воду внутрь, я наколю ещё немного дров, потом поможешь мне стаскать.

— Хорошо, — тут же согласился Гриша, подхватил ведро и поволок его к двери.

Я видел, как он напрягается, тужится, с трудом тащит ведро и кряхтит.

Да уж. Для него и ведро воды — тяжесть. Тренировки, тренировки и ещё раз тренировки, как завещал великий Джеки Чан. И для меня, и для моего ученика они будут весьма полезны. И я бы сказал, начинать надо как можно быстрее. Нехорошо, когда подросток не может поднять ведро воды или полчаса помахать колуном.

Вот только встаёт вопрос: где?

Тренироваться в котельной — не лучшая идея. Слишком много внимания. С другой стороны, это привлечёт и других ребят… Но… но может вызвать нездоровый интерес со стороны Бивня или Кости. Тренируйся мы где-то в другом месте, результат всё равно станет виден уже очень скоро, а сарафанное радио быстро растащит молву. При этом старшие могут и не заметить, что происходит. Вряд ли они тщательно следят за состоянием своих подопечных, иначе давно бы уже организовали им физические нагрузки. Для меня же лучше, если ученики начнут подтягиваться ко мне по одному, тогда я смогу уделять больше внимания каждому. Сначала один, затем другой. Уже после освоения базы первым, могу брать следующего.

Но где же нам собираться?

Я подумал и решил, что если сегодня всё пройдёт гладко с поручениями Марфы, то попрошу у неё разрешения позаниматься прямо здесь на заднем дворе. Тут нам никто не помешает. Да и мы мало кому будем глаза мозолить.

Гриша вышел из дома в тот момент, когда последние поленья легли в кучу. Выглядел он донельзя довольным, а от его ладоней шёл лёгкий парок. Гриша держал их лодочкой, явно что-то пряча внутри.

— Глянь, что нам перепало!

Он протянул мне руки и разжал ладони. На них лежала небольшая исходящая паром картофелина. Явно горячая, но Гришу это не смущало. Он светился от счастья, словно откопал в земле ящик с сокровищами.

— Держи. Рубай.

Гриша отломил половину и протянул её мне.

Я принял картошку и тут же сунул её в рот. Губы обожгло, но мне было плевать. Вкусная горячая мякоть наполнила рот вперемежку со слюной. Организм требовал пищи. Да что уж там… хотел жрать.

— Марфа перекус дала. Сказала, за то, что не убежали. Во! И ещё… — Гриша подмигнул мне, словно заговорщик. — Я договорился с ней очистки забрать. Прикинь, она картоху чистит, мол, бабка иначе не ест. А очисти выкидывает. Представляешь⁈

Я смотрел на Гришу, а в груди щемило от боли. Варёная картошка была для него едва ли не верхом блаженства. А очистки… Картофельные очистки настолько значимы, что заполучив их, можно было собой гордиться.

Помню, как дед рассказывал мне, что во время войны они собирали очистки, оставленные тем, кто имел побольше других, и разваривали их в котелке до состояния мякоти. А потом хлебали крахмальный бульон с плавающими в нём ошмётками кожуры. Но тогда вариантов было два: