Капкан Бешеного - Мария Зайцева

стараясь не думать, почему мне так приятна тяжесть его тела. Его власть надо мной. То, как он спокойно и уверенно применяет силу. Уверенно, но очень аккуратно. Дозируя. И в этом мне чудится забота. Он обо мне заботится. Удивительно… Оно мне никто не заботился с того дня, как мама умерла. И сейчас ощущать это… тревожно.

— Знаю, — кивает он, — но я хотел бы понимать нюансы… Что ему от тебя надо?

— Чтоб вернулась…

Демид каменеет скулами, взгляд становится совсем уж тяжелым.

— К нему?

— Да.

— Так любит?

— Нет… Боже… Нет!

Мне смешно это предположение. Конюховский — и любовь… В одном предложении! Надо в календаре отметить этот день.

— Тогда что?

Демид улавливает мою улыбку и непонимающе хмурится.

Как он красиво хмурится!

Ему идет.

Такая… Вертикальная морщинка между бровей, взгляд острый, губы твердо сомкнуты. Воин. Викинг.

— Это… Долго… — выдыхаю я, сдаваясь. Ну хочет услышать, пусть. Даже если он обо мне что-то не то подумает… Сейчас он тоже обо мне что-то не то думает. Так что…

— Время есть, — говорит Демид, затем наклоняется еще ниже и целует.

Ой… Переход от жесткого викинга к жесткому же любовнику внезапный и горячий.

Я раскрываю рот, позволяя себя целовать, глубоко, очень жадно, словно Демиду требуется лишний раз утвердить свое право собственности. Надо мной.

Это такой смешной самцовый рефлекс.

Но мне нравится почему-то, хотя всегда была свободолюбивой и не терпела доминирования.

И вот, на тебе…

У меня не любовник, а сплошной властный доминатор!

И вкусный какой!

Вкусный властный доминатор!

Обнимаю, с удовольствием царапая ногтями бритый затылок, прижимаюсь всем телом к своему горячему мужчине, ноги закидываю на бедра. И ловлю мягкие напористые волны внизу живота.

Между нами — ничего уже нет, кроме простыни моей.

И, похоже, дело опять идет к сексу. Несется буквально!

Мне нравится это направление, оно куда лучше предыдущего!

Лучше секс, чем разговоры. Неприятные такие разговоры! Не хочу про дурака Конюховского!

Плевать на него, его сталкерство и его злобу!

Он где-то там, завистью исходит. И пусть! А я тут буду сексом заниматься! Использовать самые лучшие ресурсы моего любовника! Это куда круче любых бабок!

Вот только простыню надо убрать, как-то слишком уж сильно я в нее замоталась!

Ерзаю, намекая Демиду, что можно бы уже и поактивней, но в этот момент он… Прекращает меня целовать!

Отжимается на руках, смотрит в лицо.

Учитывая, что я все еще цепляюсь за него руками и ногами, ощущения странные.

— Ну вот теперь, когда я привлек ваше внимание… — усмехается он, явно легко считывая мое все больше проявляющееся на лице замешательство, — вернемся к обсуждению предыдущего вопроса.

И садится.

Легко выпутываясь из моих объятий, поправляя полотенце и нехилый такой стояк под ним.

И, пока я только ресницами хлопаю, не в силах так вот мгновенно перейти от одного состояния к другому, тянет меня на себя и сажает на колени.

Очень аккуратно, привычно даже.

Устраивает, давая почувствовать, что под моей задницей все еще жестко, но, похоже, беспокоит это только меня.

Обнимает.

И приказывает:

— Рассказывай, анимешка.

И, блин…

Сколько у него в запасе ресурсов-то!

Опасный человек.

Очень опасный.

Глава 25. Мое прошлое

Рассказывай…

Легко сказать. Я задумчиво перебираю короткие волосы на затылке своего жесткого, но такого внимательного и даже чуткого, как оказывается, любовника, собираюсь с мыслями.

С чего начать-то?

С того, как мне вообще в голову пришла идея петь на камеру и выкладывать это в интернет?

Или с того, как меня заметил Конюховский и пригласил в Москву?

Или уже с конфликта?

Наверно, с него. Потому что все, что было до, Демид, скорее всего, знает. Досье-то на меня сто процентов собрал, но, судя по его вопросам, оно довольно-таки схематичное. Или однобокое.

Только факты: родилась, училась, потеряла родителей, пела песни собственного сочинения и каверы, неожиданно стала популярной. Дальше логично все тоже. Подписала контракт, приехала в Москву, работала. Разорвала контракт, все потеряла. Пропала. Потом появилась. И снова что-то стало получаться. Не так, как раньше, при поддержке Конюховского, его связей и его бабла, а по-своему. Но тоже интересно. И, самое главное, никто меня ничего не может заставить делать. Никто не может приказывать, навязывать… И прочее.

Свобода.

Редкий зверь в современном мире. И, особенно, в мире шоубиза.

Я ее выгрызла. И терять не собираюсь, кто бы и что на эту тему не планировал.

Но последнее — это мои эмоции. Их не поймет человек, далекий от моего мира.

А Демид — крайне далекий.

Я встречала людей, одного с ним уровня. Краем касалась. И радовалась потом, что лишь краем, до того их мир отличается от моего.

В моей вселенной другие законы, другие оттенки, очень часто искаженные, но постепенно привыкаешь к их кривизне. И понимаешь внутренние течения.

А вот то, что происходит в мире высших хищников… Упаси господь, узнать подробнее… Или вообще на своей шкуре испытать.

Судя по всему, Демид просто даже не понял, на что требовалось обратить внимание при чтении досье на меня.

Или выводы сделал неверные.

А я и не смогу его переубедить. Просто даже объяснить не смогу. Нет объяснения с точки зрения нормального человека. А эмоции к делу не пришьешь…

— Ну? — его голос спокойный, а выдох мне в шею — горячий. И руки на мне — тяжелые и горячие. Надежные. — Боишься ты чего?

— Боюсь? — я решаю поработать эхом. Просто, чтоб собраться с силами и нащупать правильную тональность для разговора.

— Да. В квартире. И потом. И сейчас. Конюховский… Это продюсер?

— Да… — выдыхаю я, цепляясь за точку отсчета, — он меня пригласил в Москву, когда ролик завирусился… Ну, ты наверняка знаешь же?

— Знаю, — кивает Демид, — пела-пела и допелась.

— Ну… Да. Конюховский предложил контракт, на пять лет. А я… Так обрадовалась, ты не представляешь! — Невольно повышаю голос, вспоминая то свое состояние невероятного воодушевления, счастья беспредельного. Энергия из меня прямо лилась! И песни писались, и музыка находилась такая классная! Я подготовила много песен, их бы запросто на альбом хватило. Я думала, что это будет кому-то интересно. Я ошибалась.

— И ты приехала в Москву, — помогает мне Демид.

— Да… — киваю я, машинально поглаживая его по шее и погружаясь в то время, когда еще была наивной и глупенькой. — Приехала. Петь. Знаешь… Для меня это было… Словно от дна оттолкнуться. К солнцу. И поначалу, пока не поняла ничего, так и было, наверно. Конюховский был… — тут я замолкаю, пытаясь подобрать слова в тем