Капкан Бешеного - Мария Зайцева

своим эмоциям. Я-то давно уже это все пережила, уже сто раз казнила себя, как наивную дуру, ни черта не видящую перед своим носом. Но сейчас это как-то надо облечь в связную речь. — Он был профессионалом, — нахожу, наконец, нужное определение, — да. Профессионалом. Он как-то сразу дал понять, что меня ценят, уважают, что то, что я пишу и пою, очень круто… Короче, он умел работать с наивными молодыми певцами.

Так как я снова замолкаю, погруженная в память, Демид тихо направляет:

— И когда все пошло не так?

— Да знаешь… Как-то и не сказать. Может, сразу. Но я не хотела тогда понимать этого. Понимаешь, очень сложно возражать человеку, которого считаешь мало того, что профессионалом своего дела, так еще и уважаешь безмерно. Он же старше, мудрее, экспертней. А ты… Ты — просто наивная, молодая. И хоть я к тому моменту уже не девочкой наивной была… Ну, так мне казалось… Но по мышлению, получается, именно ею. Потому что не возражала. Надо сменить имидж? Пожалуйста! Надо петь то, что предлагает Конюховский? Хорошо… Ему же видней! Тем более, что он реально меня продвигал. Я стала популярной за год, понимаешь?

Демид молчит, поглаживая меня по талии, и мне кажется, что не понимает!

— Это очень быстро! Особенно в то время! Моя популярность, как сетевой певицы, ни в какое сравнение не шла с тем, насколько я стала популярна, когда он за меня взялся! Там же не только деньги! Деньги — это важно, да… Но они не все решают. А все решают…

— Связи, — тихо говорит Демид, и я на секунду замолкаю, понимая, что он меня слышит. И слышит именно так, как мне надо.

— Да, — соглашаюсь я, — связи. Все решают связи. Конюховский пропихнул меня в несколько интернет проектов, типа «Фабрики звезд», помнишь, было такое шоу давным давно?

Кивает, но как-то неуверенно. Ну да, нафига человеку такого уровня все эти мелкие рыбки и разборки?

— Это такое шоу, где принимали участие молодые певцы и певицы, и там конкурс…

— Я понял из названия.

— Короче говоря, сейчас полно такого же плана проводится, но помельче масштабами. Конюховский проплатил мое участие. И мои победы. В этих вопросах важна насмотренность. Надо, чтоб мое лицо примелькалось… А я заметная. И примелькалась. Пошли концерты. Дуэты. Еще и еще конкурсы всякие. Ну, и я продолжала на свое странице выкладывать ролики, типа, из реальной жизни. Такое реалити на одного человека. Оно очень зашло. У меня просмотры были офигенные.

— Короче, по всем площадям били, — кивает Демид.

— Да.

— И что тебя не устроило?

Что не устроило?

И вот как тут рассказать?

Как рассказывать одному любовнику про предательство другого? Пусть и бывшего? Как объяснять?

Я не знаю.

И потому молчу.

Демид же, не дождавшись от меня дальнейшего рассказа, ссаживает с коленей, но не отпускает. Обнимает, внимательно смотрит в лицо.

— Если тяжело, я могу сам рассказать. А ты поправишь, что не так.

О, черт… Реально?

Что может быть еще стыднее?

Глава 26. Еще стыднее

— Не надо! — торопливо отвечаю я.

Блин, как в дурацком детективе, когда главный следователь говорит преступнику: «Я могу сам рассказать. А ты поправишь, если что не так».

Бр-р-р…

Нет уж!

Повожу плечами, показывая, что хочу свободы.

И Демид, помедлив, отпускает.

Подхватываю простыню, драпируюсь в нее, словно в индийское сари, отступаю к креслу.

Мне хочется пространства, расстояния между нами. Потому что, когда вот так, тесно, кожа к коже… Не получается. Есть что-то кощунственное в этом: рассказывать не самую красивую историю своего прошлого, обнимаясь с любовником. Это словно я жалуюсь и прошу защиты.

А я не жалуюсь.

И не прошу.

Не откажусь, это да. Сложно в моем положении отказываться от такой стены, как Демид. Пусть эта стена временная, но что в нашем мире постоянное?

Когда-то восторженная и наивная дурочка Иришка думала по-другому. Хорошо, что поумнела.

Плохо, что мозги пришли вместе с таким вот опытом.

Но, с другой стороны… Могло быть и хуже? И, глядя на кое-кого из тех моих коллег, что сейчас пляшут на сцене безвольными марионетками, понимаю, что гораздо хуже может быть. Что я еще отлично вывернулась, удача, да и только!

На столике возле кресла стоит графин с водой, наливаю, пью, собираясь с мыслями.

Все говорить? Или…

Потом кошусь на молча наблюдающего за моими движениями Демида…

Всё. Говорить надо всё.

Даже если он обо мне будет другого мнения после этого, если плохо подумает. Куда хуже, если он потом все узнает. А он узнает. Москва, на самом деле, маленький город. Особенно для таких, как он.

— Конюховский пригласил меня в Москву, — я сажусь в кресло, закидываю ногу на ногу, поправляю простынь. — Ты в курсе этого, я думаю. Как и многого другого. Но… Наверно, твои люди не особенно плотно работали с моей личностью именно в тот период… Да и правильно, смысла нет. И в целом, скандал замяли, верней… Конюховский просто проконтролировал, чтоб все выглядело так, как надо ему. А я в тот момент была слишком… тупа, наверно… Да, тупа и недальновидна, чтоб попытаться обелить свое имя. Да и смысла не видела. — Выдыхаю, щурюсь на Москву. Она отсюда красивая. И безопасная такая. Правильно-романтичная. Наверно, прикольно жить вот так всю жизнь, видя ее с такого ракурса. Я бы хотела…

— Тебе не нравились условия контракта? Я не смотрел его пристально. К сожалению.

Голос Демида отстраненный, спокойный.

Он не считает нужным изображать эмпатию, сочувствие. И правильно. Мне этого не требуется тоже.

— Сначала нравились…

Усмехаюсь, вспоминая свое тогдашнее состояние.

Эйфория, кайф, новые знакомства, новая деятельность, все новое! Черт, да я в настоящей студии звукозаписи не была никогда до того времени! Я понятия не имела, как может звучать мой голос, если обрабатывать его берется профессионал! Когда первый раз услышала себя, просто расплакалась. Настолько это было офигенно. Уже за одно это я была готова на все!

И Конюховский не растерялся. Все забрал, что могла дать.

Меня взяли в оборот, причем такой, что я едва дышать успевала. Мои дни тянулись бесконечно: с шести утра и до ночи. А иногда и ночи тоже захватывали. В сутках не хватало времени, реально!

Постоянно было ощущение, что меня на части раздирают, всем всё было надо, причем, сразу, одномоментно!

И я старалась. Успевала везде, никому не отказывала. Не капризничала. Мы готовили первую мою песню, которая должна была стать хитом.

Моя тихая авторская страничка в соцсети,