Космология и практика сибирского шаманизма - Елена Вадимовна Нам

– буквально «место поднимания дерева», соблюдать поминальные обычаи – «беречь дерево», делать последние поминки – «выбросить дерево» [450]. Г. М. Василевич упоминает о древней эвенкийской традиции захоронения стоймя в дупле дерева и усматривает неслучайную мировоззренческую параллель между словами мугды (дух-предок) и мугдэ (пень) [451]. В. И. Анучин описал у кетов обычай хоронить детей до года по старинному обряду, по-видимому, широко распространенному ранее. Детей завертывали в ткани и бересту и ставили вертикально в дуплах, гнилых пнях или специально выдолбленных нишах в больших деревьях [452]. У хантов Васюгана, Ваха и Тром-Агана существовал обычай хоронить мертворожденного под корнями дуплистого дерева или в берестяной коробке [453].

Интересный обычай захоронения шаманов был отмечен Г. В. Ксенофонтовым у бурят. Раньше бурятские шаманы сжигались на кострах, их кости собирались и клались в особое углубление, выдолбленное в стволе растущей толстой сосны. Отверстие плотно закрывали дощечкой, поверх нее накладывали снятую кору и забивали ее гвоздями [454]. По мнению Л. Р. Павлинской, на деревьях хоронили главным образом детей и шаманов. Но образ дерева присутствует и при захоронениях на земле и в земле. В этих случаях его символизирует колода, сделанная из цельного ствола дерева, или специально сделанный деревянный сруб, имеющий более сложную символику [455].

Тождество жизни человека и жизни дерева выражали приметы и сны. У хантов падение звезды означало близкую смерть кого-то из родственников увидевшего это падение, поскольку считалось, что звезды (созвездия) – это корни небесных деревьев [456]. У тюркских народов дерево и человек также были тесно связаны. Если во сне увидеть большое дерево, то умрет большой человек, если маленькое дерево, то умрет дитя. То же самое означает, если увидишь, как во сне рубят дерево. Если принести в юрту березу, то это предвещает рождение ребенка [457]. По представлениям якутов, крепкое и цветущее дерево – символ долголетия, а сломанное бурей большое дерево означает чью-нибудь смерть [458]. Сходные мотивы содержат хакасские загадки. Например такие: «У одного бревна девять дыр» (дыры у человека); «На степи стоит голый парень» (Дерево, с которого снята кора); «На верхушке высокого дерева сидит большая птица» (шапка, надеваемая на голову) [459]. Интерес представляют загадки, вскрывающие связь дерева и волос человека: «Два тополя стоят вниз головами» (косы у женщины) [460]. С тюркской традицией перекликается нанайская загадка: «Сто, тысяча – не сосчитать, вершины вместе, каждая свой корень имеет» [461]. Волосы как средоточие жизненных сил человека вполне закономерно отождествляются с деревом.

Теснейшая связь человека и дерева уходит своими истоками в мифы о происхождении первого человека, что доказывает глубокую закономерность этой связи. Такие мифы были зафиксированы у многих народов Сибири. А. М. Сагалаев считал мотив рождения от (из) дерева одним из самых значимых среди урало-алтайских народов [462]. В. Радлов, пытаясь воссоздать представления тюркских народов Сибири о происхождении мира и человека, приводит миф о создании людей. Тенгере Кайра Кан, главный среди богов, сначала создал землю, а потом новых людей (первым человеком был Эрлик), которые должны были ее заселить. Для этого он вырастил на земле дерево с девятью ветвями, и под каждой ветвью создал по человеку. Эти девять человек стали прародителями тех девяти племен, которые до сих пор населяют землю [463]. У нанайцев первый человек рождается из березы, у негидальцев его находят у корней лиственницы [464]. Ульчи ведут свое происхождение от девушки, жившей внутри дерева [465]. По сведениям Г. В. Ксенофонтова, тунгусы (эвенки) считали, что бог при сотворении земли и людей создал два дерева: мужчину – лиственницу и ель – женщину [466]. Г. М. Василевич зафиксировала у эвенков два варианта сюжета о происхождении человека из дерева. Первый вариант был записан у крайне восточных эвенков. «Человек родился из дерева. Было дерево. Оно треснуло пополам. Оттуда вышло два человека: один – мужчина, другая – женщина. До рождения ребенка они были волосатыми. Первый сын родился без волос». У крайне западных сымских эвенков сюжет значительно трансформирован. «У мифического оленя… есть сосна, которая раздваивается, раскрывается – и в середине появляется женщина и поет. После выстрела в дерево последнее разваливается, и женщина человеком освобождается» [467]. Оба сюжета объединяются идеей буквального «выхода» человека из расколотого пополам дерева, из его «сердцевины».

В одном из мифов коряков демиург создал людей из березовых чурок и вложил в них прочные каменные сердца. Однако злой дух заменил их глиняными (непрочными). Поэтому люди стали подвержены болезням и смерти [468]. В мифологии манси присутствуют лесные духи – менквы. По одной из версий мифа о происхождении людей, первыми людьми были именно менквы, которые были вырезаны Нуми-Томумом из лиственницы и имели форму человека. Они имеют также сходство с деревом, наделены огромной физической силой, и их рост равен высокому дереву [469]. Согласно другой версии, Нуми-Торум позвал Тапал-Ойка (младший брат или сын Нуми-Торума) и велел ему сделать людей. Тапал-Ойка вырубил из лиственницы семь человеческих подобий. Но в это же время младший брат Нуми-Торума Хуль-Отыр (дух Нижнего мира) сделал семь человеческих подобий из глины. А Калтащ-Эква оживила глиняных людей [470]. В данном мифе центральной является идея роковой ошибки, изменившей судьбу человека, прервавшей задуманную демиургом генетическую связь человека и дерева. Следствием этого становится смертность человека и его подверженность различным болезням. У этого мифа есть тесная смысловая связь с мифом кетов о происхождении смерти. «Когда-то в первый раз умер человек, какой-то старик, люди думали, что он спит, но, когда его не удалось никак разбудить, люди испугались и стали плакать. Еç послал к ним собаку и велел сказать, чтоб люди не боялись, а старика обернули бы травами и подвесили к дереву, – тогда этот старик через семь дней будет опять жить. Собака не исполнила воли Еçʼя и обманула людей, велев им закопать старика в землю. С тех пор люди стали помирать…» [471]. Здесь дерево выступает не просто как источник жизни, но также воплощает собой бессмертие, а нарушение связи человека с деревом становится причиной смертности человека. Представления о связи человека с деревом выражают трагичную раздвоенность его бытия: глубинное единство и в то же время неизбежный разрыв с миром природы как плата за переход в культурное состояние. Согласно бурятской легенде, раньше у человека имелась способность к оборотничеству посредством