Дважды одарённый. Том IX - Элиан Тарс

Дед сверкнул глазами, а затем глянул на меня, будто пытаясь разобраться, понимаю ли я ситуацию полностью или нет.

— Согласен, — кивнул я. — Но в целом всё прошло в рамках моих расчётов. В ближайшее время Эпштейны точно нас не атакуют. Это и по договору нельзя делать открыто, и возможности у них не будет. Им сейчас бы раны зализать да решить, как жить дальше.

Да, Эпштейны побежали жаловаться в ОКЖ, стоило только Резановым официально заявить о захвате их земель под Раменским. Ведь за несколько часов до этого графский род Распутиных официально объявил земли Эпштейнов в Угличе своими.

В юридическом плане имперские аристократы делятся только на две группы: дворяне и бояре. Бояре — высшая аристократия, дворяне — нет. Имперские бояре могут вообще не иметь дополнительного титула, а могут иметь один из двух — либо барон, либо граф. Так вот, юридически разницы нет, но по факту титул даёт дополнительный почёт и уважение твоему роду. Титул нужно заслужить, а затем быть способным удержать. Например, как-то Алиса обмолвилась, что, если бы Резановы продолжили «пребывать в забвении», их вполне бы могли лишить графского титула через пару лет.

Так вот, с точки зрения традиций и общественного мнения, которые тоже учитываются представителями власти во время вынесения решения, два графских рода вместе разнесли род баронский.

То есть, более сильный и влиятельный взял такого же союзника и побил средненького противника.

Примерно на это уповали Эпштейны после того, как мы захватили их земли в Раменском. И ОКЖ принял их заявление. И остановил войну.

Если бы Распутины сражались один на один с Эпштейнами, то на разницу титулов не смотрели бы — оба бояре. Но теперь будут смотреть и на неё.

И главное — на количество боярских родов на нашей стороне.

Из минусов — мы сто процентов не получим захваченное в полном объёме. Из плюсов — ход Эпштейнов я предвидел, и в некотором смысле сам вынудил их так поступить. Лучше закончить войну с ними при посредничестве ОКЖ, чем ждать, пока они возьмут себе в союзники другой боярский род, а затем вести войну «два на два».

Мне нужен спокойный тыл для дальнейших свершений.

А трофеи… то, что можно было унести, мы и так унесли до приезда жандармов. И получим ещё, когда следствие закончится. Единственный нюанс: в Угличе и Раменском сейчас дежурят дружинники Распутиных и Резановых. Но их там мало, так что на общую боеспособность отсутствие бойцов не особо влияет. Они там, считай, в отпуске — никто в здравом уме не нападёт на объекты, на которых, помимо ратников рода, сейчас находятся служители ОКЖ.

— Трусливые собаки, — выругался дед, снимая с мангала половину шампуров. — Сами напали на Распутиных, считая их слабаками. Сами посмели что-то требовать от Алисы, пока я отдыхал… А как по морде получили, сразу в норку.

— В тёплый город Екатеринодар, — усмехнулся я.

Где сейчас верхушка Эпштейнов, мы знали благодаря СБ и Коптеру. Правда, последнему я велел не лезть глубоко в систему защиты великого княжества Крымского. А лучше вообще пока что держаться от неё подальше.

Поисковое заклинание сообщило мне о приближении двух знакомых источников дыхания.

— Алиса уже у особняка, — сообщил я, глядя на то, как граф лично сервирует стол в беседке. Учитывая щепетильность дворецкого Григория в подобных вопросах и то, что он сейчас стоит в доме и смотрит за нами из окна, будто верный пёс на привязи, пожарить шашлыки и «накрыть поляну» было для моего деда способом личного отдыха.

— Одна? — проворчал старик, нарезая свежие и ароматные помидоры.

Я улыбнулся вместо ответа.

Дед вздохнул, пару секунд подумал, а затем кивнул и обречённо произнёс:

— Пусть тоже заходит тогда.

Напрягать Источник для связи с другом я не стал и просто написал ему сообщение через телефон.

Даже на расстоянии я почувствовал, как изменилось дыхание Артёма. Занервничал.

— Принял его? — спокойно спросил я у деда, перешедшего к огурцам.

— Ага! Щас! Как же! — возмутился он. — Вот так взял и принял! Разок с нами поесть за одним столом — вот для него потолок.

Я усмехнулся. Должно быть, Артём неплохо показал себя вчера на поле боя, раз дед решил с ним отужинать.

Хотя в Тельце я не сомневался. Даже учитывая то, что вчера ему пришлось впервые воевать против людей.

Мысли о вчерашнем походе вновь перепрыгнули на его последствия — а если точнее, на трофеи. Пусть и в Угличе, и под Раменским люди Эпштейнов успели вычистить свои лаборатории…

Всё вычистить не удалось. И прямо сейчас наши люди продолжают изучать захваченные владения. С пометкой на то, что рядом жандармы, разумеется… Но пока решение по мирному договору не принято, ОКЖ не имеет права мешать нам свободно передвигаться по захваченным землям. Тут главное, чтобы мы дорогое оборудование на глазах у жандармов не выносили. Типа в каком состоянии был объект на момент прихода жандармов, в таком он и должен остаться к моменту завершения расследования.

Но, опять же… я ведь предвидел, что Эпштейны побегут жаловаться, и у нас было примерно час-полтора, которыми мы воспользовались сполна.

Так что и мой будущий род, и графские рода Резановых да Распутиных оказались в плюсе после этой войны.

Уже в плюсе! И получим ещё чуть позже.

Но…

Меня очень интересуют регулирующие пилюли, которые производили Эпштейны. Удастся ли что-нибудь найти в обоих владениях? Хоть какие-то следы? Я объяснил нашим, что нужно искать. В Раменском сейчас, скрывая лицо от бывших коллег, работает Бородин. В Угличе и вовсе трудятся Распутины, которые в алхимии и «алхимической фармакологии» понимают лучше других в империи.

Может, что и найдём.

И…

— Пойдём уже, — услышал я недовольный голос Алисы.

Прибытие сестры с её спутником прервали мои размышления. Я был рад видеть обоих. Самую малость эту радость омрачало то, что из-под рубашки Артёма через открытый ворот виднелись белые бинты.

— Как ты? — после приветствий спросил я.

— Нормально, Сань. Завтра Леонид Игоревич посмотрит, и вообще как огурчик буду.

— А ты как, Саш? — взволнованно спросила Алиса, косясь на мою руку.

— Ему тоже Вавилов нужен. И Велеслав, — вперёд меня проворчал дед. — Садитесь есть, пока не остыло!

Мы расселились, и дед самолично разлил нам по бокалам вино. Всё это время Алиса напряжённо