Дважды одарённый. Том IX - Элиан Тарс

Ярополк Воронцов пытался проследить за ними однажды… и нельзя сказать, что эта попытка была совсем уж провальной.

Однако же полностью уверенным в том, кто именно входит в организацию, которую знающие люди называют «личной СБ Его Величества», граф Воронцов не знал.

Зато он один из немногих вне этой системы, кто знал самоназвание организации — «ЛОЦ». «Личная охрана царя» — как расшифровывал для себя эту аббревиатуру Воронцов.

Правда, ничего особенного это знание ему не давало.

Успокоив нервы, Первый Меч Империи сел в своё кресло и ещё раз уставился на экран. Слишком много мыслей вертелось в его голове. Как поступит Император дальше? Будет пытаться выжать все свои куцые силы чтобы отомстить Кругу за попытку уничтожить его дочь?

— Вряд ли… — сам себе ответил Воронцов.

«Но если будет? — тут же мелькнуло в его голове. — Если меня отправит карать членов Круга?»

Граф Воронцов был бы только рад разделаться с этой мутной организацией. Без неё в глобальном смысле жизнь в Империи станет только лучше.

Но!

Отправиться карать Круг хотелось бы после смены Императора. После того, как великий князь Романов-Варшавский займёт место своего родственника, а наследник рода Воронцовых станет мужем новой цесаревны. Раньше обрекать свой род на гнев Круга Змеевидца явно не стоило.

— Надо бы подтянуть хвосты… — напряжённо проговорил Первый Меч, закрыв отчёт от ОКЖ и открыв на компьютере список приоритетных задач своего рода.

«Чтобы великий князь не разорвал помолвку, — мысленно закончил он. — Род Воронцовых станет ещё более могущественным, и…»

И вдруг граф осёкся, когда ему в голову пришла совершенно неожиданная мысль:

«Цесаревна Анна всё это время училась в МАУД? Там же, где и внук Резака? Она знакома с мальчишкой? Не может быть…»

— Проклятье… — тихо выругался граф.

Он уже знал о победоносной войне Резановых с богатыми и влиятельными Эпштейнами и прекрасно понимал, что Резановы восстанавливаются с невероятной скоростью.

Догадывался граф, что уже не так-то просто будет подчинить этот род себе.

И уже начал сожалеть, что, погнавшись за желанием заполучить контроль над родом своего наставника, не уничтожил этот род полностью, когда была такая возможность.

Схватив в руки телефон, граф Воронцов начал быстро писать сообщение сыну:

«Мальчишка точно вернётся в земли Пожарских. Пока есть время, направь ещё больше ресурсов на поддержку его врагов в Чудово. Второй раз оттуда он не должен вернуться живым».

Отправив сообщение, Первый Меч Империи медленно выдохнул и снова посмотрел на портрет прошлого владельца кабинета, который он так и не снял за многие годы.

— Второй раз потерю внука ты точно не переживёшь, Резак, — хмуро произнёс он. — И неважно, придёт ли он завтра на церемонию или примет твою фамилию.

Глава 12

Мне снилась Анна. А если точнее — наша первая встреча на рынке, где строгая дворянка выбирала себе авокадо. А потом вдруг всё вокруг закрутилось, наряд девушки резко начал меняться, и спустя несколько секунд её сложно было узнать. Она была облачена в традиционные одеяния цесаревны со сложным макияжем, золотым кокошником, замысловатой причёской…

А вместо рынка на фоне были Проклятые Земли!

И огромная рысь бежала к нам… Размахнувшись, цесаревна швырнула мне авокадо, который до сих пор сжимала в руке.

Я поймал его левой рукой и тут же скривился от боли, протяжно застонал и…

Резко открыл глаза.

— З-з-зараза, — прорычал я, схватившись за запястье. Потом медленно перевёл пальцы к центру ладони, где окровавленным бинтом была перетянута рана от демонского клинка. Направив поток маны в рану, я немного стабилизировал её и смог избавиться от боли.

Протяжно выдохнув, я задумчиво уставился на окровавленный бинт. «Подарок» от Безмолвной просто так затягиваться не спешил, даже несмотря на то, что я постоянно направляю в него ману. Во сне, конечно, чуть ослабил контроль над энергией — вот и поплатился новой вспышкой боли и кровотечением.

Я приподнялся на кровати и снова застонал.

«К лешему», — подумал я и растянулся обратно на мягкой кровати.

Всё тело болело. Организм не выдержал такого жёсткого обращения, которое ему приходилось терпеть в последние дни, и взбрыкнул. Второй Шанс бы мог исправить ситуацию, но как будто бы до грани я не дошёл, чтобы его использовать.

И, что важнее, я держал это заклинание для другого.

Да и вообще… денёк отдохнуть тоже можно.

Мазнув взглядом по часам на стене гостевых покоев в особняке Резановых, я отметил, что уже пять часов вечера. Неплохо я поспал, и, похоже, посплю ещё лучше…

Живот заурчал, когда я заметил стоявший возле двери сервировочный столик. Не то сестрёнка, не то ворчливый дед позаботился обо мне.

Мысленно поблагодарив за это родственников, я подхватил ветром столик, и он покатился в мою сторону.

Манипуляции с маной отзывались болью по всему телу. Источник — часть организма, так что он присоединился к общей забастовке против меня.

Вот что бывает, когда работаешь на износ. Расплата всегда приходит неожиданно.

С этой мыслью я взял тарелку с супом и прям через край, без ложки, начал пить питательный бульон.

Подостыл.

На шару я заглянул в свой Источник и горько хмыкнул. Помню, ночью Холод шепнул мне:

— Поздравляю с рангом Иерарха, ваше сиятельство!

— С чего ты взял? — усмехнулся я, хотя и догадывался, каким будет ответ.

— Вы ведь открыли в себе вторую стихию! — удивлённо выпалил он. — Вы настоящий самородок среди самородков! Я слышал, что стать Иерархом в двадцать лет — уже выдающееся и крайне редкое достижение. Но чтобы в восемнадцать… Как и ожидалось от внука Владислава Александровича!

А потом рассказал, как вообще происходит процесс «открытия». Когда одарённый «дорастает» до Иерарха, то начинает проводить тренировки с союзниками, которые поочерёдно направляют на него очень слабые и даже «размытые» атаки своими стихиями. В какой-то момент — может быть через год, или несколько — Иерарх замечает, что одна из стихий ему ближе, и начинает тренироваться с её носителем, чтобы лучше прочувствовать особенности стихии. И уже потом пытаться самостоятельно воссоздать её.

Разумеется, ни о каком контроле чужого заклинания через его носителя, как я сделал в случае с огнём Пепла, речи быть не может.

Переубеждать Холода я не стал. Шила в мешке не утаишь. Учитывая, что я творю