Суровая нежность - Галина Нифонтова

обеда. До самого вечера нервно бродила по коридору и сидела на стульях, как в полусне. За окном уже стемнело, многие врачи ушли. Низенькая бабушка, которая домывала полы, пыталась меня уговорить пойти домой и снова придти завтра, но я не могла сдвинуться с места. Милая старушка понимающе охала, качала головой и медленно заканчивала свою работу.

Во втором часу ночи я сидела и уже клевала носом, временами проваливаясь в сон. Внезапно, в конце коридора открылась дверь, и ко мне навстречу побежал врач.

— Арина Петровна!

Я тут же подскочила с места. У меня весь сон, как рукой сняло! Сердце быстро билось в груди в страхе за бабушку Веру.

— Что с ней? — выкрикнула на ходу, направляясь к мужчине в белом халате.

— Ничего, ничего! — запыхавшись, ответил доктор и потряс передо мной бумагами.

— А что тогда?

— Мне только сейчас позвонили, наш заведующий и не только! Операция! Прямо сейчас будут делать операцию! Ее переводят в другую больницу.

— Что? Сейчас?

— Да. Если разрешение выдано, медлить нельзя! У вас есть машина? Можете поехать за нами.

— Да, хорошо. Но как же деньги? У меня их нет.

— Все оплачено! Мне передали, чтобы мы срочно начинали.

— Но как, кто? — догадываясь, спросила на автомате.

— Мне не доложили! Быстрее, быстрее, Арина Петровна! Но смотрите, если хотите, то подъедите завтра.

— Нет, что вы! Я еду за вами.

Я выруливала за скорой с щемящей радостью, надеждой и волнением перед операцией. Прибыли мы минут через сорок. Обстановка в новой больнице сразу давала понять, какие тут крутятся деньги и врачи. Все, как во сне. Мне сказали зайти через другой вход. Я бежала, искала. Где, где моя бабушка? И вот увидела, как вдали закатывают в лифт каталку и рванула туда. Меня остановили, лифт уехал. Объяснили как и куда подняться. И все повторилось. Коридор, окна, а дальше — закрытые двери. Только отличием от прошлой больницы было явное присутствие тут больших денег. И пациенты, явно не таким кошельком, как у меня. Я села в маленькое кожаное кресло и начала ждать.

Час проходил за часом, а ко мне никто так и не выходил. Желудок сводило от голода. Скоро уже наступит утро следующего дня, а я не ела со вчерашнего обеда. Немного подумала, встала и побрела к лифту. Я видела на первом этаже автомат с едой и напитками. Выбрала бутерброд и простую воду, поднялась обратно. Уже светало, когда я доедала свой ужин и завтрак в одном бутерброде. Вкус не чувствовался, все мои мысли сейчас были в операционной. Я убрала боль в желудке, его урчание и меня потянуло в сон.

Через несколько часов двери, которые я сверлила взглядом, открылись и оттуда начали выходить врачи, что-то бурно между собой обсуждая. Я вскочила и, перетаптываясь с ноги на ногу, молча смотрела на них. Все прошли мимо, а один из них подошёл ко мне.

— Арина Петровна?

Кивнула и сцепила руки в замок.

— Я оперирующий врач Веры Павловны.

— Что с ней, как она? — боясь задавать вопросы, спросила заплетающимся языком.

— Все хорошо, не переживайте! Операция прошла успешно. Но вам не нужно было так тянуть с ней. Вы серьезно рисковали, — хирург строго посмотрел на меня, а я поджала губы и кивнула. — Сейчас ей нужно отойти от наркоза. Она под наблюдением. Но пока ее нельзя беспокоить. Должно пройти хотя бы несколько дней.

— Но…

— Поезжайте домой. Вам позвонят, когда можно будет ее навестить.

Я не стала спорить. Кивнула и с грустью, но с большим облегчением в душе, направилась домой.

На работе в этот же день взяла отпуск. Я не могла спокойно работать в ожидании звонка от врача. Дома включила свой сотовый телефон, который был поставлен в больнице на беззвучный. Обзвонила всем, кто меня потерял. И к моему удивлению, когда общалась с Сергеем, то он ни слова не сказал мне, куда я пропала. Как будто и не было от него кучи звонков и смс. Мы поговорили, я не стала рассказывать про бабушку и объяснять, почему не отвечала.Да он и не спрашивал. Мне было как-то неловко за это, но я была не в том состоянии, чтобы нормально соображать. Он сообщил, что задерживается в другом городе еще на пару дней и мы попрощались.

Прошло несколько дней. Я на каждый звонок подрывалась и бежала к телефону. И вот, наконец, около недели спустя, мне позвонил бабушкин оперирующий врач и сообщил, что я могу навестить ее!

Я нервно стояла в коридоре больницы, уже в другом крыле, и ожидала разрешения войти. Наконец, дверь, которую я буравила взглядом, открылась и врач жестом пригласил меня войти. Я тихонько зашла и увидела мою родную бабушку Веру. Родственница лежала бледная, с какими-то проводами вокруг себя, но она улыбалась!

— Бабушка! — на мои глаза тут же навернулись слезы.

— Подолгу я попрошу вас не утомлять ее. Лучше навещайте дозированно, — прошептал мне доктор, — без сильных эмоциональных перепадов.

— Да, да, конечно, — кивнула и незаметно вытерла слезы.

Доктор ушел, а я подошла ближе к бабушке Вере.

— Привет, как ты? — села на стул напротив и мягко положила ладонь на ее руку.

— Все хорошо, внученька, — немного похрипывая, улыбнулась она.

Я старалась не показывать ей свое волнение.

— Тебя что-то беспокоит, болит? — задала глупый вопрос.

— Ничего, пройдет. Тут хорошие врачи, чуткие, мне даже не приходится просить обезболивающее! Представляешь?

Она закашляла, рукой показала на графин и кружку, стоящие на столе возле окна. Я налила немного воды, приподняла аккуратно ее голову и дала попить.

— Скажи мне, внученька, как ты оплатила операцию? — обеспокоенно спросила родственница.

— Бабушка, ты только не переживай! — произнесла спокойно. — Никаких кредитов я не брала, и наши квартиры целы! — улыбнулась, пытаясь шутить. — Я ничего не платила!

— Но как же это, Ариночка?

— Я не знаю, бабушка. Могу лишь предполагать. Врачи мне ничего не сказали.

Дверь открылась и зашла медицинская сестра.

— Это передали вам! — улыбнулась и показала бабушке Вере крупный букет нежно-розовых пионов. — Ох, какие шикарные! — Поставила вазу с цветами на столик и ушла.

— Знаешь, бабушка, мне кажется, что я знаю, кто к этому всему причастен.

— Твой парень, которого ты прячешь в телефоне?