Двадцать два несчастья – 10 - А. Фонд

— Поэтому я и не стал воевать. Не нужен — и не нужен. Знаете, здесь мне нравится, и есть возможность возродить санаторий. Который, если его сейчас срочно не привести в порядок, через пару лет разрушится окончательно. А я нашел инвесторов, они готовы вложить деньги, более того, уже начали вкладываться. Мы отремонтировали один флигель и даже начали ремонт в здании. Сейчас еще решим кое-какие вопросы и начнем более-менее полноценно работать. Я думаю, за год этот санаторий мы восстановим до какого-то более-менее приличного уровня, и дальше он будет работать как часы. Более того, я вам скажу так: сами подумайте, сколько жителей Морков найдут здесь работу.

— Так-то оно так, Сергей Николаевич, — вздохнул второй мужик. — Но вы же сами понимаете: если вы начнете здесь работать, то мало кто останется равнодушным.

— В каком смысле? — не понял я.

— В таком. Когда этот санаторий был заброшенным и толку от него не было, никто на него даже внимания не обращал. Максимум могли мальчишки залезть. А сейчас, особенно когда у вас начнет что-то получаться, все моментально станут на него облизываться. И когда у вас будет нормальный результат, а зная вас, я уверен, что будет, уж поверьте, попытаются его забрать.

— Уже пытаются, — вздохнул я.

Мужик покивал.

— Согласен.

— Слушайте, вы, кстати, не знаете, что случилось с водой? Почему у нас воды нет? — Мой вопрос был адресован больше сторожу. — Здесь часто такие прорывы? Говорят, отключили, но я сомневаюсь.

— Да, это не прорывы, — сказал второй мужик. — Вам действительно отключили воду.

— Да ладно! В каком смысле?

— Ну, в смысле перекрыли.

— Кто? — не понял я.

Мужик хитро посмотрел на меня, зыркнул на сторожа, но, видимо, они были в хороших отношениях, и, понизив голос до шепота, хотя мы находились практически в лесу, сказал:

— Ачиков.

— Как Ачиков? — обалдел я.

— Вот так.

— Не может этого быть.

Я, конечно, понимал, что Ачиков меня недолюбливает, но это какая-то дичь.

— А почему вы удивляетесь? — развел руками мужик. — Получается, что раньше же санаторий этот и больница были под одним учредителем и, соответственно, и финансировались из одного источника. И все коммуникации и остальное тоже было общее, в том числе и вода. Он просто перекрыл краник — и все.

«Оба-на, — подумал я. — Так, надо этот вопрос прямо сегодня решить, еще до рыбалки!»

— Ладно, пойду я, — взглянув на часы, сказал мужик, встал на лыжи и резво поехал прочь.

— Такое знакомое лицо, — сказал я, глядя на сторожа. — А кто это такой? Где-то я его видел.

— Ну как же! Это же Степанов, — пояснил сторож.

— А кто такой этот Степанов?

— Петр Кузьмич Степанов. Он у нас человек известный. Как раз он в свое время в ЖКХ долго проработал бригадиром, а на пенсии занимается тем, что разводит цветы. У него весь дом в цветах. — Сторож неодобрительно покачал головой и для иллюстрации своего отношения сплюнул.

А я сразу вспомнил этого коллекционера-огородника. Я был у него однажды и еле вырвался от вазонного гостеприимства. Вот оно как.

Когда я вернулся обратно, весь аж красный с мороза, на кухне сидел Наиль и пил кофе. Тетя Нина возилась у плиты, что-то ворча себе под нос, но тихо-тихо, чтобы не разбудить остальных жильцов. Я поздоровался и отправился принимать душ.

— Сережа, ты только недолго там, — громким шепотом сказала тетя Нина. — Я вам овсянку сделала, а она застывает быстро, так что давай сюда, сразу покушайте, пока горячее.

— Хорошо.

Быстренько приняв душ и побрившись, я вернулся на кухню.

Наиль уже расправился со своей порцией овсянки и, посмотрев на меня, сказал:

— Сергей Николаевич, мне Ева с утра прислала сообщение, что сегодня руководство администрации тоже весь день будет на каких-то мероприятиях. Но это все после десяти часов. Поэтому у меня, знаете, какое предложение? Вы же тоже хотели поприсутствовать. Давайте сейчас совершим мародерский налет на администрацию, а то они будут нас вот так оттягивать каждый день. А так мы сейчас придем до начала рабочего дня, чиновники же приходят всегда на пятнадцать минут раньше, и хотя бы несколько минут хоть частично попробуем решить наши вопросы.

— Отличный план, — одобрил я.

— Ну, тогда у нас есть еще целых двадцать минут, для того чтобы позавтракать и добраться.

Раз так, я свирепо набросился на завтрак, а Наиль побежал одеваться. Когда через двадцать минут (ну, может, чуть больше) мы стояли у здания администрации, Наиль посмотрел на меня, хитро прищурившись, и сказал:

— Ну что, поиграем в доброго и злого полицейского?

— А то, — хмыкнул я, и мы вошли в здание, поднявшись в кабинет к главе администрации.

Миновав его секретаршу Танечку, которая только прибежала на работу и занималась еще тем, что наводила лоск, и сразу же постучав, мы вошли в кабинет.

Юрий Дмитриевич Ласкин, конечно, изрядно удивился нашему вторжению, но качать права и изгонять нас не стал. Он был прожженным дипломатом еще советской закалки.

— Юрий Дмитриевич, — сказал я. — Добрый день. Вы извините уж за то, что мы вот так вот к вам вторглись. Но есть несколько срочных вопросов. Насколько я слышал, у вас на эти дни очень плотный график. Так что уделите нам минут десять-пятнадцать, мы закончим и больше не будем друг друга дергать.

Ласкин чуть скривился, но так как до начала рабочего дня еще было целых десять минут, нехотя кивнул и показал на стол: мол, присаживайтесь.

Мы быстренько присели, и Наиль вытащил папку с документами.

— Посмотрите, пожалуйста. — Он разложил перед Ласкиным несколько листов. — Вот здесь и здесь мы планируем провести коммуникации. Здесь мы будем делать распределительный щиток, здесь трансформаторная будка.

Он начал это все рассказывать, педантично перечисляя утомительные подробности. Ласкин кивал, но особо в схемы не вглядывался, он смотрел то на меня, то на Наиля, и явно его мысли витали где-то в облаках. Наконец я не выдержал и перебил Наиля прямо посреди рассказа о том, как планируется утилизировать отходы и где у нас будет канализация.

— Извините, Юрий Дмитриевич, — сказал я. — Насколько я вижу, вы не согласны с нашими планами?

Ласкин немного сконфузился, но тем не менее взглянул на нас