Двадцать два несчастья – 10 - А. Фонд

— Маруся, где Борька? Он собрался?

— Тетя Нина его сейчас допаивает чаем с сырниками, а до этого она ему еще вчерашний борщ предлагала, но он отказался, — хихикнула Маруся. — Сейчас отпустит.

Я не упустил момента пообщаться побольше с дочкой, а Наиль тактично отошел к мужикам, чтобы познакомиться поближе.

Тем временем показался Борька в своем дорогом пуховике, в котором приехал из Москвы, и в чужих валенках поверх теплых носков. Валенки, очевидно, ему подогнали ребята из бригады Япара. Он шел медленно, и видно было, что даже отпоенный чаем не до конца проснулся. Переспал.

— Епиходов! — крикнул Терновский, увидев меня. — Я готов к твоей подледной рыбалке. Только объясни мне еще раз, зачем мы это делаем. А то, видишь ли, все это похоже на какую-то диверсию против твоего научного руководителя. Сначала мне всю ночь не давал спать твой кот, которому приспичило вдруг воевать с чьим-то полиэтиленовым пакетом, и мне пришлось вставать и отбирать его. Найду, кто подбросил, мало не покажется. И теперь вот эти валенки меня заставили надеть. Причем кто? Мария! — наябедничал он на мою дочь. — И что меня ждет на этой твоей рыбалке?

— Шашлыки, — сказал я. — Посидим, выпьем, закусим, поговорим. Слышал, Геннадий три бутылки в коробку положил и плов от его Клавдии.

— И вот что, Сергей, — задумчиво проговорил Борька, — мы просто вот так вот сядем на лед над лункой и будем есть плов?

— Да. Будем на льду есть плов. Потом разведем костер на берегу, поставим мангал и будем жарить шашлыки. Вам понравится.

Борис посмотрел на меня с недоверием и нехотя кивнул.

— Ладно, — сказал он. — Согласен. Но если будет холодно, я первый иду греться в машину.

— Да ради бога.

Но так просто нас не отпустили. Подошла Маруся в теплом пуховом платке поверх своей московской шубки с двумя термосами в руках.

— Мальчики, — сказала она строгим голосом, — я сделала вам кофе и чай с мятой. Кофе — вот в этом, чай — в этом. Не перепутайте. И, Сережа, пожалуйста, не утопи Бориса. Помни, что он вредный, и, если что, то тебя за собой потащит.

— Потащу, — злобно подтвердил Борька.

— Маруся, не переживай, — сказал я. — У нас тут опытные провожатые. И Наиль тоже не промах.

Маруся поцеловала Терновского в холодную щеку и нежно сказала:

— Я буду тебя ждать, Боренька. — После строго посмотрела на него и погрозила пальцем: — И не пей много. Я тебя знаю, ты после второй рюмки начинаешь спорить со всем миром. Тут люди серьезные, не какие-то там академики, а ты в гостях, так что веди себя соответственно.

— Маруся, я у тебя образец сдержанности и такта, — оскорбился Терновский.

— Ты образец, у которого завтра с утра будет трещать голова, — отрезала Маруся и еще раз поцеловала его в щеку. — А нам в дорогу.

Тут из флигеля торопливо вышла тетя Нина — с кульком пирожков в одной руке и поллитровой банкой в другой. Рядом семенил Валера и дико голосил, выпрашивая свою порцию.

— Фух, успела! — громогласно объявила она на весь санаторий.

— Что там еще? — нахмурился Борька.

— Это вам на дорогу, — сказала она и впихнула кулек ему в руки. — С капустой, как вы все любите.

Борька страдальчески закатил глаза, а я отвесил челюсть, не понимая, когда тетя Нина уже успела выяснить предпочтения Терновского по пирожкам.

— Только испекла, еще горячие, вы их в машине под пуховик положите, до места доедут — будут как раз теплые. А это, Сережа, варенье смородиновое. Если не дай бог вдруг простудитесь, ложечку в чай. В чай, понятно? Не в водку.

— Понял, тетя Нина, — сказал я, после чего посмотрел на мужиков и на их забитый по крышу «жигуленок» и предложил: — Давайте ко мне перегрузим вещи, а то у вас там и так тесно. Ну и могу кого-то еще взять.

Предложение всем понравилось. Гришка начал выгружать сначала самое ценное: пакеты с шашлыками, потом кастрюлю с пловом, обмотанную фланелевой пеленкой, чтоб не остыл.

Потом очень аккуратно Анатолий перетащил ящик с бутылками, и я понял, что мужики очень постарались не допустить ситуации, при которой нужно ехать назад в город. Я увидел там и водку, и виски, и коньяк. Ничего хорошего в этом не было, с одной стороны, употреблять на морозе, а с другой — нас семеро здоровых мужиков, да под хорошую закуску. Главное, следить за собой и остальными.

Геннадий тем временем показал мне, что у Анатолия там и сани, и палатка-куб, и ящик рыбака, и пешня, и ледобур, и спальники. Что-то перегрузили ко мне.

— Ну что, поехали? — сказал я.

— Ага, — подтвердил Геннадий и сел справа от меня, чтобы, если что, показывать дорогу.

Борис устроился на заднем сиденье за Геной, Наиль — за мной. Я заметил, что он, оказывается, прихватил с собой служебную папку с документами и положил ее на колени, как будто ехал не на рыбалку, а к нотариусу. Заметив мой недоуменный взгляд, улыбнулся:

— Это ненужные документы, Сергей Николаевич. Пригодятся на розжиг.

Анатолий с Григорием и Игорьком залезли в «жигуленок», который, выпустив облако сизого дыма из выхлопной трубы, неторопливо покатился по дороге.

Я завел «Паджеро» и поехал за ним.

* * *

От авторов. Друзья, возможно, первая половина этой книги показалась вам менее живой на события, чем прошлые, но так задумано. Перед тем, как окунуть в чан с… поставить Серегу перед новыми вызовами, требовалось спокойно и без скомканности продолжить прошлые ветви сюжета. Мы это практически сделали, еще несколько глав, и… не будем портить сюрпризы. Спасибо, что остаетесь с нами!

Глава 13

Дорога ушла от санатория, миновала Морки и, с намеком вильнув влево, вывела нас на лесную трассу. Анатолий уверенно вел машину по узкой зимней колее, а я держался метрах в пятнадцати позади. Дорога не позволяла ехать рядом, потому что обочины занесло снегом.

Сидевший справа от меня Геннадий, которого я уже начал про себя называть Генкой, положил себе на колени рукавицы, а сверху небольшой термос с чаем, обмотанный полотенцем. Тот самый, что принесла Маруся.