Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев

— Зато икряные, — отозвался сзади Свергун, щелкая затвором. — «Токарев» самое то, да и «вальтер» приличное оружие.

Минут через десять Шалимов, изредка поглядывавший в зеркало заднего вида, невозмутимо сообщил, что их преследует джип, который видели на стоянке.

— Братки хотят поквитаться, — тоже взглянул назад Свергун. — Какие будут мысли, Александр Иванович?

— Выжми, Валера, из аппарата все, что есть, — глядя вперед, сказал Шубин. — Может, отстанут.

Шалимов утопил педаль газа в пол, «Соболь» понесся быстрее.

— Хрен там, — проворчал через минуту Свергун, — они тоже прибавили.

— Ну что же, не мы первые начали, — скрипнул креслом майор. — Вон впереди, Валера, поворот, прибавь ещё чуток, и за ним сразу по тормозам, а ты Юра, смети братков с трассы.

— Поняли, командир, — ответили в унисон парни.

Завершив маневр, Шалимов, резко сбросив скорость, принял вправо и, окутавшись пылью, машина вполоборота встала на обочине, а Свергун, раздернув створку бокового окна, приник к автоматному прицелу.

Через несколько секунд по более широкой циркуляции из-за поворота вынесся джип, из микроавтобуса коротко стрекотнуло, и внедорожник, визжа тормозами, врубился в отбойник, снес его и загромыхал вниз по склону.

— А теперь вперед, — кивнул майор. И обернулся назад: — Качественно стреляешь, лейтенант. Вижу, навыков не утратил.

— Ну, дак, — расплылся в улыбке Свергун. — Чья школа?

При въезде в Полтаву их остановил патруль ДАИ из двух инспекторов и солдата внутренних войск в разгрузке, вооруженного автоматом.

— Ваши документы, — пробурчал старший, капитан, подойдя к дверце водителя.

Шалимов молча вынул удостоверение и развернул. Офицер нахмурился.

— У нас приказ из Киева, прапор, — он шмыгнул носом. — Задерживать ваших, если будут следовать в сторону Донбасса.

— Ну, так попробуй задержи, — лениво ответил Шалимов, а Шубин поманил к себе инспектора пальцем.

— Слышишь, капитан, — приоткрыл дверцу, когда тот возник рядом. — Я майор спецназа. Не ищи на жопу неприятностей.

— Понял, — бормотнул «гроза дорог», затем отступил назад и крутанул жезлом, — проезжайте.

* * *

Луганщина встретила солнцем в зените, первой зеленью степей и синеющими у горизонта терриконами. По блестящей гудроном трассе, с мелькающими вдоль обочин посадками, миновали Первомайск, пересекли висящий над текущей внизу Луганью широкий автомобильный мост и далее, оставив сзади Теплогорск, въехали в Стаханов.

— Теперь, Валера, поверни направо, — сказал на светофоре рядом со зданием ВГСЧ[105] Шубин. — Заедем на рынок, надо купить детям и родным гостинцев.

День был воскресный, и Стахановский колхозный рынок (по-местному — базар) кишел народом. Через полчаса вернулись назад с покупками, определили их в салон, и машина вырулила со стоянки в направлении Чутино.

За прошедшее время окраина ничуть не изменилась. Разве что обновилась церковь.

— Ничего так место, — сказал Шалимов, когда «Соболь» покатил по обсаженным осокорями и вербами еленеющим первой травой улицам.

— А что за речка? — спросил Свергун, кивнув на блеснувшую в проулке затоку, в которой плескались утки.

— Камышеваха, — сказал Шубин, — тут первыми поселились запорожские казаки. Так, — добавил: — Давай Валера, вон к тому дому. Приехали.

Микроавтобус остановился у знакомых ворот, Шалимов дал длинный сигнал, и, прихватив гостинцы, все вышли наружу. Отворив родную калитку, майор первым шагнул во двор, из глубины которого к нему на махах вынесся Аскольд, оглашая воздух радостным лаем.

— Привет, дружище! — потрепал его по затылку Александр Иванович, а навстречу, с палочкой в руке, уже хромала мама.

— Здравствуй, сынок! — прижалась к его груди. — Мы тебя так долго ждали!

— Здравствуйте, мама, — поцеловал старушку в щеку сын. — Как вы? Как Оксана, дети?

— Слава Богу, — вытерла та слезы платком. — Все живы-здоровы.

— Ну, тогда встречайте гостей, — впервые за много дней улыбнулся майор. — Это вот Юра, а это Валера.

— Надежда Никитична, — представилась хозяйка. — Гостям всегда рада, проходите, будь ласка.

— Ну а где мои? — приобняв мать за плечо, спросил Шубин, когда все прошли во двор и поставили сумки на стол, под старой яблоней.

— Аленка спит, набегалась с утра, а Оксана с Юрой на базаре. Поехали на машине за продуктами.

— И мы там были, но не встретились, вот незадача, — развел руками Шубин. — Ну ладно, мы, мама, с дороги, ребятам надо для начала умыться, а затем покушать и отдохнуть. В летней кухне в умывальнике достаточно воды? А то я принесу с колодца.

— Достаточно-достаточно, — засуетилась старушка. — Проходите, хлопцы, туда, а я сейчас принесу свежие полотенца.

Пока парни по очереди плескались у умывальника в кухне, мать с сыном решали, где накрыть стол: в доме или во дворе, на свежем воздухе.

— Можно и во дворе, — согласилась Никитична на предложение сына. — Весна в этом году ранняя, день теплый и погожий.

После ребят Александр Иванович тоже смыл с себя дорожную пыль.

— Вечером попаримся в баньке, — сказал парням, утираясь полотенцем.

А затем старушка накрыла стол принесенной из дома новенькой цветастой клеенкой. Когда приготовления к обеду были в самом разгаре: в кухне на плите разогревалась кастрюля борща, рядом, во второй, варилась картошка, а облаченный в фартук Шалимов ловко пластал финкой на кухонном столе купленные на базаре сало с полтавской колбасой, к воротам, тихо урча мотором, подкатил автомобиль и остановился.

Аскольд, навострив уши, тут же потрусил к ним, потом стукнули двери, на калитке звякнула щеколда и в её проем с криком «папка! папка!» нарисовался Юрка, с сумкой в руке, а за ним улыбающаяся Оксана с пакетами.

Встреча семьи состоялась.

Потом вернулась Никитична со свахой — мамой Оксаны, жившей на соседней улице, и всем были вручены подарки. В том числе малышке, которая сидела на коленях у отца, с интересом рассматривая незнакомых дядей.

Больше всех своим остался доволен Юрка.

— Классная вещь! — сказал он, получив от отца новенький спиннинг в чехле. — Вечером смотаюсь на речку с Витькой — порыбачу.

Далее все расселись за столом под яблоней (ее посадил еще дед Шубина в день рождения внука), Шалимов, хлопнув пробкой, налил женщинам в бокалы пенистого «Артемовского», а Свергун наполнил рюмки мужчин янтарной «перцовкой».

— За встречу на родной земле, — поднял свою Александр Иванович.

— Будьмо! — добавил Свергун, после чего все чокнулись и выпили.

Далее гости навалились на борщ, а остальные принялись неспешно закусывать.

После второй (под картошку с домашним гусем) за столом возник общий разговор, главной темой которого были киевские события.

— И що ж воно тепер буде, Олександр? — поинтересовалась мама Оксаны. — З цими бандерами.

— По телевизору показывают, что они собираются усмирять Донбасс, — добавила жена. — И направляют к нам какую-то нацгвардию.

— Так, Аля, иди погуляй, — опустил дочь на землю Александр Иванович. — Собираются, — проследив за ней взглядом, он извлек из кармана сигарету и щелкнул зажигалкой. — Поглядим, как это у