Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев

противника из её зоны, а полтора десятка бронетранспортеров и боевых машин пехоты с десантом на броне победно заняли населенные пункты. На их административных зданиях были водружены «жовто-блакытни прапоры», всех, кто оказался внутри, выгнали наружу прикладами и задержали до выяснения обстоятельств, а разбежавшийся по улицам десант активно принялся за зачистку.

Блад с Залесски и Рунге, включенные в один из добровольческих батальонов, в составе его отделения, ведомого командиром по кличке Сыч, углубились в близлежащую, окаймленную высокими тополями улицу. В первых двух домах, кроме перепуганных женщин с детьми и престарелой супружеской четы, никого заслуживающего внимания они не нашли, а вот в третьем обнаружили то, что искали.

На стене зала обыскиваемого дома в числе других висела фотография трех российских сержантов ВДВ с орденами и медалями на груди, окаймленная виньеткой «В память о Чечне».

— Цэ ты? — ткнул пальцем Сыч в крайнего справа, после чего воззрился на хозяина. Тот вместе с женой, сынишкой лет восьми и престарелой матерью стояли напротив под наведенными на них дулами автоматов.

— Я, — вызывающе вздернул подбородок хозяин, средних лет мужчина, высокий и с пустым, заткнутым за пояс, рукавом рубахи.

В это время в дом вошел довольный нацгвардеец с охотничьим карабином в руке.

— Ось, знайшов у коморi!

— Твiй? — вздернул левую бровь Сыч.

— Мой, — последовал ответ.

— Та ти сепаратист, — ухмыльнулся Сыч, — пiдеш з нами.

— Русише бандит! — переведя взгляд с фотографии на мужчину, скривил губы Рунге.

Когда хозяина дома стали выводить, женщина с криком «не пущу!», бросилась к дверному проему, но Сыч свалил её ударом ноги в живот, после чего сам покатился на пол от удара вырвавшегося из рук солдат бывшего десантника. Тот прыгнул к брякнувшему о доски «коротышу», но схватить оружие не упел — Залесски прошил инвалида тремя выстрелами из своей М-16.

— Кiнчайте усiх! — выхаркнул изо рта выбитый зуб Сыч, вставая на ноги, и треск автоматных очередей слился с криками убиваемых.

Когда последняя дымящаяся гильза со звоном откатилась к порогу, «чистильщики», убедившись, что все мертвы, продолжили обыск. При этом Рунге снял со стены в одной из спален приглянувшуюся ему небольшую, древнего письма икону, Сыч вырвал из ушей залитой кровью женщины золотые сережки, а остальные ограничились разного рода понравившимися им вещами.

Когда вся группа с чувством выполненного долга вышла из кисло воняющего порохом дома, в разных концах поселках слышалась беспорядочная стрельба, вопли местных жителей и лай перепуганных собак. Зачистка продолжалась. Около восьми вечера, в сиреневых сумерках гаснущего дня, она была закончена с подсчетом конечных результатов.

Собравшиеся в здании поселкового Совета младшие командиры доложили старшему о выявлении и ликвидации трех оказавших неповиновение сепаратистов, а также аресте ещё шестерых, в том числе двух женщин.

— Пiшли, я гляну, — записав все в журнал боевых действий, поднялся тот из-за стола, над которым уже висел портрет Бандеры.

На небольшой площадке перед административным зданием стояли несколько пыльных бэтээров с БМП, окруженных гоготавшими бойцами (многие были явно навеселе), а чуть в стороне, у окаймлявших её кустов сирени, под охраной двух бойцов угрюмо стояла захваченная в плен группа местных жителей. Мужчины (среди них подросток и старик) были в кровоподтеках и ссадинах, женщины с растрепанными волосами и заплаканные.

При коротком разбирательстве выяснилось, что все они являлись местными активистами, призывали односельчан не подчиняться новым украинским властям и обращаться за помощью к России.

— I цей шмаркач? — кивнул батальонный командир на щуплого подростка.

— Так, пане маiор, — ответил один из охранявших пленных нацгвардейцев. — Двух заарестованних i iого виказав ось цей патрiот.

Рядом тут же материлизовался юркий, с бегающими глазами тип, сообщивший, что он за новую власть, которой готов служить верой и правдой. По его словам, мальчишка отказывался изучать украинский язык в школе и призывал к этому других, а во время одного из митингов швырнул камень в представителя «Свободы», приезжавшего в поселок для ведения агитационной работы.

— А ты сам хто будеш? — заинтересованно оглядел «патриота» майор. — I чим займаешься?

— Я Сергей Маркович Осмачко, — подобострастно ответил тот. — Преподаю физкультуру в поселковой школе.

— Наша людина, — покровительственно похлопал Осмачко по плечу Сыч, а Рубин перевел суть беседы наемникам, и те одобрительно закивали.

— З цього часу ты тутешний староста, — заявил майор. — А чi е у селiщи ще патрiоты?

— Как же, — настороженно покосившись на арестованных, наклонился к нему новоиспеченный староста, — имеются. Мой кум Петро Ломака и сосед Иван Гнидин. Недавно вернулся из заключения.

— Гаразд, — констатировал батальонный начальник. — Завтра о шостiй ранку усiм бути в комендатурi, — он кивнул на здание поссовета. — Отримаетэ посвiдчэння, зброю та завдання[112].

— Есть! — осклабившись, изобразил строевую стойку Осмачко. — Рад стараться!

На следующий день, выставив на окраине поселка несколько блокпостов, группа зачистки, прихватив арестованных, вернулась в аэропорт, в котором уже были развернуты батареи залпового огня «Град» и изготовлены к бою самоходные артиллерийские установки.

Спустя ещё час (по получении приказа) начался массированный обстрел Донецка.

Реактивные снаряды с воем уносились в сторону темнеющих вдали городских окраин, им вторили залпы самоходных установок. После непродолжительной артподготовки, для нанесения авиаударов, туда же прострекотали несколько вертолетов, началась осада столицы Донбасса.

— Слава Украiнi! — взяв под козырек, напутствовал выдвигавшуюся туда из аэропорта бронегруппу маститый генерал из Киева.

— Героям слава! — вразнобой и без особого подъема отвечали сидящие на броне солдаты с нацгвардейцами.

И это было понятно. Антитеррористическая операция шла в шахтерском крае уже больше месяца, но вместо побед разродилась целым рядом досадных поражений.

В апреле провалился так хорошо спланированный при участии американских военных советников штурм Славянска. Уже было ворвавшаясяся туда нацгвардия, усиленная элитным спецподразделением МВД «Омега», понесла значительные потери и вынуждена была позорно отступить, бросая технику с вооружением и боеприпасы.

Желая взять реванш, при поддержке авиации с артиллерией, силы АТО вновь предприняли наступление на героически обороняющийся город, и уже было заняли господствующую над местностью гору Карачун, но вскоре были выбиты оттуда, героически предавшись драпу.

За три дня кровопролитных боев украинская армейская группировка потеряла под Славянском три боевых вертолета, сбитых ополченцами из ПЗРК, несколько сгоревших вместе с экипажами бронемашин, а также до сотни раненых, попавших в плен и убитых.

Примерно то же произошло и в ряде других, атакованных силами АТО городов Донбасса.

В Мариуполе 72-я отдельная мотострелковая бригада ВСУ, усиленная карательным батальоном нацгвардии «Азов», получила достойный отпор местных ополченцев и, лишившись нескольких командиров, а также до двух десятков бойцов, позорно бежала. Под Краматорском двигавшаяся на город колонна бронетехники с десантом попала в засаду, понесла значительные потери и ретировалась к горе Карачун, а