Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев

машину. Метрах в десяти от поста Генка сбросил ход (военный сделал пару шагов навстречу), а когда тот оказался рядом, снова рванул вперед, приведя стражей в недоумение. Одни из них стали что-то орать, размахивая руками, а тот, что подходил, сорвал с плеча автомат и запустил вслед удаляющемуся броневику очередь.

— Дзинь-дзинь-дзинь! — секануло в корму, не причинив вреда, в ответ рыкнул пулемет, и стрелявший кубарем покатился по асфальту.

Через несколько километров впереди, на въезде в Стаханов, показался второй блокпост, насколько ребята поняли, ополченский.

— Давай, брат, меняй флаг! — притормозив, заорал Генка.

Серега быстро отдраил верхний люк, вытащил из-за пазухи не первой свежести вафельное полотенце и шустро все исполнил.

— Вылазьте наружу, суки! Живо! — наставили на вставшую у блокпоста машину несколько стволов гражданские, с георгиевскими ленточками в петлицах.

— Земляки! Мы свои! — спрыгнул им навстречу с брони радостно улыбающийся Серега.

— Ну, да! — поддержал приятеля, выбираясь из люка, замурзанный Генка. — Едем к папкам с мамками.

Глава 2. ДРГ

Лежа на опушке редкого сосняка, примыкавшей сбоку к окаймленной меловыми горами долине, Шубин оглядывал в бинокль тянущуюся вдоль неё дорогу. Та была пустынной.

Через несколько дней после возвращения домой, вступив вместе с Шалимовым и Свергуном в Луганское ополчение, майор принял активное участие в боевых действиях против карателей в качестве командира небольшого отряда. Когда же ополчение соорганизовалось в армию и партизанщины стало меньше, понадобилась разведка. В этой связи бывшего беркутовца вызвали в штаб, где командование предложило ему наладить эту работу. Однако не терпевший писанины и кабинетов майор отказался, попросив разрешения сформировать и возглавить диверсионно-разведывательную группу.

— Это дело я хорошо знаю, — сказал начальству. — А штабистика не по мне.

Начальство возражать не стало.

В группу, как и следовало ожидать, попали Свергун с Шалимовым, а также сбежавший из украинской армии любимый племянник Ионаш вместе со своим приятелем Веселовым. Разведчикам был придан бронетранспортер, который те угнали из чугуевской бригады, и группа приступила к выполнению заданий.

Первый же поиск принес желанные результаты.

В Станично-Луганском районе, занятом нацгвардией и украинскими войсками, куда разведчики просочились ночью по полевым дорогам на своей боевой машине, они обнаружили в селе Золотаревка группу мародеров, которую полностью уничтожили, захватив при этом их командира. Тот оказался сотником и имел при себе карту с местами дислокаций карательных частей и подразделений. Сотник вместе с нею был доставлен в штаб, дав там много ценной информации.

Затем были ещё несколько удачных операций, сопровождавшихся нападениями на блокпосты карателей, их отдельные группы, а также налаживание агентурной работы.

У начальника контрразведки ЛНР, в прошлом особиста советской армии, Шубин получил доступ к изъятым в областных правоохранительных структурах спискам и делам их сексотов. Они составляли обширную сеть осведомителей по всей области. И в этой связи, тайно посещая их со своей группой, майор предлагал продолжить сотрудничество (на что многие соглашались), давал им задания на сбор и передачу ему необходимой информации, которая вскоре стала поступать регулярно.

Вот и сейчас, по агентурным сведениям одного из таких, жившего в Кременском районе, туда, со стороны Харькова, должна прибыть автоколонна с боеприпасами и продовольствием для украинской военной группировки. Сообщил он и маршрут её следования.

Источнику можно было верить, поскольку в его доме жил командир расположенной там части, и усиленная отделением ополченцев группа скрытыми путями выдвинулась на место.

И вот уже почти сутки группа сидела в засаде.

— Может, их и не будет вовсе? — жуя травинку, сказал лежащий рядом с Шубиным командир ополченцев с позывным Чечен. — Дело уже к вечеру.

— Должны быть, — вполголоса ответил майор, а потом бинокль в его руке дрогнул. — Вон они, бродяги, — растянул в ухмылке обветренные губы. — На, убедись сам, — протянул оптику Чечену.

Тот цепко ухватил бинокль, приложил к глазам под длинным козырьком кепи и тихо присвистнул. Справа, в дальнем конце долины, на полевой дороге, бликуя стеклами и едва слышно гудя, возникла колонна автомашин, впереди которой пылила БМП с сидящими на броне солдатами.

— Так, двигай к своим, — отобрал у Чечена бинокль Шубин. — Сразу после взрыва твои гранатометчики бьют в последнюю машину, а остальные расстреливают колонну. Парни, готовность один! — обернулся он к лежавшим с другой стороны «беркутовцам» и Сереге.

— Есть, командир! — щелкнул переключателем взрывной машинки Свергун, подав на неё питание, Шалимов клацнул затвором станкового РПК, а Ионаш, пригнувшись, метнулся к замаскированному в кустах, метрах в двадцати бронетранспортеру.

Между тем, переваливаясь на неровностях дороги и гудя моторами, колонна, стреляя отработанными газами, приближалась. Сразу за БМП следовали пять тяжело груженных, с брезентовыми тентами, армейских ЗИЛов, а последним шел гражданский внедорожник с установленным на крыше турельным пулеметом.

— Давай, Юра! — сказал Шубин Свергуну, когда бронемашина оказалась почти напротив, и тот нажал на кнопку.

Мощный взрыв под её днищем подбросил тяжелую машину, и, валясь набок, она запылала факелом, сквозь который доносились вопли горящих солдат да лязг работающих траков.

А ещё через секунду справа хлопнул гранатомет, и пульсирующая комета поразила внедорожник.

Одновременно с этим из засады заработал пулемет бронетранспортера, которому стали вторить РПК Шалимова и автоматы диверсантов. Через несколько минут по команде майора огонь прекратился: у горящей БМП и возле грузовиков валялось с десяток тел, а на противоположной стороне дороге колыхались кусты. Там неясно мелькали фигуры убегавших.

— Герои, твою мать! — процедил Шубин, вскочив и махнув рукой, первым заскользил по траве вниз. К расстрелянной колонне.

Завалившаяся в кювет БМП продолжала чадно гореть, постреливая оставшимся внутри боезапасом, кабины и тенты грузовиков были посечены очередями, внедорожник превратился в кучу искореженного металла.

Настороженно озираясь, разведчики быстро осмотрели лежащие в причудливых позах тела (живых не было), потом груз — в кузовах, в зеленых ящиках были артиллерийские снаряды, мины и гранаты, а в цинках — патроны.

— Да, нашим бы это все здорово пригодилось, — выдернул из рук свисающего с борта солдата автомат Свергун, повесив его на плечо. — Тут боекомплект на полк, а может, и того больше.

— Им бы тоже, — кивнул Шалимов на труп без головы с офицерскими погонами на камуфляже. — Теперь, как говорят, ни нашим ни вашим.

— Давай, Чечен, приготовьте все это к взрыву, — кивнул на грузовики Шубин. — Да поживее. Отсюда надо побыстрее убираться.

Чечен, по военному билету — сапер, и один из его бойцов, в прошлом мастер-взрывник на шахте, с позывным Тор, занялись минированием, используя прихваченные с собой динамитные шашки, остальные, выгрузив из кузовов по несколько цинков с патронами, потащили их к стоящему в охранении бронетранспортеру, а Шубин, расстегнув висящий на боку планшет, уткнулся в карту.