Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев

— Якiй протiв? — выпучил глаза комбат. — Це найголовнiшiй вопрос. Моi хлопцi завжди голоднi.

— Так вот, ты мне документ, что я типа заместитель по тылу. А я вам регулярно жратву. Ну там, хлеб, сало, молоко, овощи.

— Гаразд! — хлопнул радетеля по плечу подполковник. — Буде тобi бумага!

А в это время батальон, войдя в село, обустраивался на новом месте. Для начала нацгвардейцы заняли под казарму со штабом школу, приказав директору с учителями убираться, в сельсовете развернули комендатуру и ограбили несколько домов на пробу. Потом изъяли все спиртное в местном магазине, отметив новоселье стрельбою в воздух и пением «Черемшины».

На следующий день Линник, приехав в комендатуру, получил у Мельничука «посвiдчення»[114], в котором значилось, что он является помощником командира батальона по тылу.

— Тiльки не забувай, що обіцяв, — сказал комбат. — Iнакше буде погано[115].

В течение последующих двух суток по ночам айдаровцами в городе были арестованы часть лиц из списка, полученного от лидера «Спiльной справы», отправленных в Харьковскую СБУ, остальные успели скрыться.

Затем славный батальон приступил к боевым действиям на Луганщине. Для начала, выдвинувшись на бронетехнике в район города Счастья, он атаковал блокпост ополченцев из пяти человек, которые отошли после часового боя, а спустя сутки айдаровцы захватили сам город, переправу через Северский Донец и Луганскую ТЭЦ, что весьма воодушевило карателей.

Расстреляв для устрашения десяток определенных в сепаратисты местных жителей, они приступили к зачистке, сопровождавшейся грабежами, после чего объявили себя военной властью и назначили в Счастье коменданта.

Мельничук, ощутив себя стратегом, тут же решил идти на Луганск, предвкушая лавры победителя, но случился досадный конфуз. «Азов» попал в коварно расставленную ополченцами засаду, был разбит и, понеся ощутимые потери, улепетывал до самого Старобельска. Бросая по дороге раненых, награбленное добро и технику.

По этому поводу в Киеве возник первый шок: «повстанцы разгромили нацгвардию!», а командующий силами АТО в Донбассе некий генерал Муженко получил разнос от министра обороны Коваля.

— Ты не Муженко, а мудак! — вопил тот по ВЧ-телефону.

Командующий слушал и молчал, тяжело вздыхая.

Линник же в это время вплотную занимался расширением бизнеса. По принципу «куй деньги, не отходя от кассы». Он уже завладел городским рынком и автосервисом (конкуренты оказались в списке), потом навестил ряд состоятельных коммерсантов и, предъявив «посвiдчення», предложил тем свою крышу.

— В противном разе вы можете попасть в число сепаратистов, — сказал им.

Коммерсанты, поняв намек, тут же согласились. А в качестве отступного Владимир Алексеевич обязал данников регулярно снабжать карателей продуктами в оговоренных им ассортименте и количестве, назвав это спонсорской помощью.

Дальше — больше. Когда при очередной встрече с Мельничуком тот выразил удовлетворение начавшимися поставками, Линник предложил подполковнику стать его компаньоном.

— Що треба робить? — оживился комбат. — I моя доля?

— Почти ничего. Время от времени выделять мне пару-тройку бойцов без комплексов.

— У смислi отморозкiв? — рассмеялся подполковник. — Таких в частi багато.

— Они будут сопровождать меня в деловых поездках и делать, что скажу, — продолжил Линник. — Тебе за это двадцать тысяч в месяц.

— Долларiв?

— Гривен.

— Не, не пойдеть, — замотал головой комбат. — Дешево цінуєш моїх солдатів. Це ж герои Майдана!

— Тогда сколько?

— Сорок! — растопырил собеседник четыре пальца. — И половина уперед. Як предоплата.

— Черт с тобою, уговорил, — скривился Линник, и они ударили по рукам.

Затем Мельничук снял трубку телефона, приказав дежурному направить к нему бойцов Фрица и Гуцула. Те вскоре явились, изобразили перед начальником строевую стойку и прогавкали партийное приветствие.

— Слухайте мене, хлопцi, — начал тот. — Будете сопроводжувать ось цього пана, — он кивнул на Линника, — на завдання, коли скаже. Вiн наша людина и дiе у интересах батальона. Зрозумiло?

— Яволь! — рявкнул Фриц, а Гуцул щелкнул каблуками: — Буде выконано!

— На первое отправимся завтра, — обратился к солдатам керiвник. — Я заеду за вами в девять. При себе иметь оружие.

— Ясно? — оглядел подчиненных командир. Те молча вытянулись.

Когда бойцы, гремя ботинками, вышли, компаньоны распили бутылку «Жан-Жака», которую прихватил с собой Линник, после чего Мельничук, закурив, предложил тому поучаствовать в допросе.

— Кого будем допрашивать? — заинтересовался керiвник.

— Старого комуняку, — выдул из ноздрей подполковник дым. — Вiн забив моiго ротного Щура. При операцii у Светлом.

И далее рассказал следующее. Сутки назад взвод айдаровцев под командованием ротного Щура проводил в этом селе плановую зачистку. Ну а после нее, устав обыскивать хаты с коморами да подвалы, бойцы решили отдохнуть и расслабиться. Заняв здание почты, взвод стал пить там реквизированный самогон, закусывая его салом с медом, а Щур с адъютантом и двумя младшими командирами расположились в доме бывшего председателя колхоза, приказав ему с дочкой накормить всех обедом. Когда это было сделано и гости распили четверть горилки, деда заперли в хате, а дочку потащили в сарай на сено, где стали насиловать. Та начала кричать и отбиваться.

— I цей стервець, замість того щоб сидіти тихо і не рипатися, — наклонился к Линнику Мельничук, — дістав заховану рушницю, вибив плечем двері і, забігши в сарай, всадив два заряду в ротного, який якраз був на бабі. Ну чи не гад?![116] — долбанул по столу кулаком комбат, грязно выругавшись.

— Гад, — согласился Линник.

— Хлопцi вiдразу ж iого скрутили, — продолжил подполковник, — зробили у хатi обшук i знайшли партiйний квiток. Оказався комунiст, сука. Так шо тепер будьмо iого допитувать на предмет зв’язку с сепаратистами.

— Мудрое решение, — согласился Линник. — Все они одного поля ягоды.

Далее соратники, покинув кабинет, отправились в комендатуру, где содержались арестованные. Бывший сельсовет, каратели приспособили под свои нужды. На крышу водрузили флаг с трезубцем, в помещениях разместили караул, оружейку и склад с конфискатом, а в подвале под зданием содержали арестантов.

Комбата с гостем встретил комендант с псевдонимом Шнырь, назначенный из числа сотников, в прошлом — охранник Тернопольского СИЗО, и для начала провел их в свой кабинет с портретом Бандеры на стене, обставленный реквизированной мебелью.

— Докладай, як у тебе дiла, — уселся в кресло командир, кивнув Линнику на соседнее.

— Усе гаразд, пане пiдполковник, — отрапортовал Шнырь. — Село пiд контролем, продовжуемо iого зачiстку, унизу шiсть заарештованних колорадiв.

Это презрительное наименование повстанцев возникло на Майдане, было доставлено «освободителями» сюда и использовалось в их лексиконе.

— А чому шiсть? — взглянул на Шныря Мельничук. — Позовчора було дев’ять.

— Три двинули конi! — осклабился комендант. — На допитах по отiй iнструкцii, яку ми прiмiняемо.

— Дай ii сюды, — потребовал комбат, комендант метнулся к стоящему у окна сейфу, извлек оттуда карманного формата брошюру и протянул начальнику.

— На, ознайомься, — вручил тот её Линнику. — Тобi буде цiкаво