Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев

взрыв и над головой взвизгнули осколки, вскочил и прыгнул за парапет, упав на что-то мягкое. Этим мягким был вопящий Готье с разорванным животом и пузырящимися оттуда кишками.

От искореженного пулемета на майора кинулся Залесски, метя зажатым в руке штык-ножом в шею.

— Врешь! — прохрипел Шубин, перехватив запястье, и они сцепились в смертельных объятиях.

Потом сзади в шею поляка врубилась саперная лопатка, и из-за него возник оскалившийся Свергун:

— Порядок, Александр Иваныч!

Шубин оттолкнул от себя фонтанирующее кровью тело, и оно, обмякнув, свалилось на бетон, глухо стукнувшись головою, с которой покатилась каска.

А по всей площадке, с разбросанными на ней развалинами, там и сям хлопали выстрелы вперемешку с хряканьем и черным матом — ополченцы добивали не успевших сбежать бандеровцев и украинских десантников. Оставшиеся в живых кубарем катились по противоположному склону, в ужасе бросая оружие с амуницией и оставляя раненых.

Когда выстрелы стихли, по траншее пробежал замурзанный связной с приказом всем командирам подразделений собраться у обелиска. Его как такового не было (памятник обрушила артиллерия), уцелевшие собрались.

— Значит так, — обвел их набрякшими глазами руководивший операцией. — Пересчитать людей, раненых отправить в тыл и укрепиться на вершине. Корректировщикам быть готовым дать целеуказания для штаба.

— А что делать с пленными? — спросил один из командиров. — У меня их пятеро, из них двое раненых.

— Всех отправить под охраной в тыл. Вместе с нашими.

Когда Шубин вернулся к своим и устроил перекличку, выяснилось, что трое из его группы убиты и тяжело ранен Шалимов. Он лежал, перетянутый бинтами поверх груди на плащ-палатке в тени бэтээра, который Веселов уже загнал вверх, и молча кусал губы.

— Как же это ты не уберегся, а Валера? — опустился рядом на колени Шубин.

— Так получилось, командир, — прошептал прапор. — Ты уж извини. — И попытался улыбнуться.

После того как было выставлено охранение, всех раненых, погрузив на трофейный «Урал», обнаруженный на вертолетной площадке, осторожно свезли вниз, а пленных (таких набрался десяток) заставили стащить трупы убитых карателей в углубление фундамента на склоне и там закопать нашедшимися на позициях лопатами.

Далее сорвали с флагштока у обелиска желто-голубой флаг и водрузили российский, а ещё в нескольких местах — пару морских. Среди бойцов было немало бывших флотских.

Обнаруженные трофеи впечатляли. На занятых ополченцами смотровой и примыкавшей к ней вертолетной площадках стояли два брошенных танка, три выдвинутых в разные стороны БМП и сгоревший бэтээр с валяющейся рядом башней. В глубине ещё курилась дымком разбитая минометная батарея, а под развалинами обелиска был оборудован склад боепитания.

— Хорошо устроились фашисты! — Серега отшвырнул носком берца валяющуюся на бетонном крошеве камуфляжную куртку с нашивками «Азов» и паучьей свастикой.

— Лучше всех устроились вон те, — кивнул чумазым лицом в сторону могилы карателей Генка. Пленные закопали все тела, и теперь два бойца пинками гнали их вниз для передачи в контрразведку.

Спустя час оттуда прибыло подкрепление, в виде батареи гаубиц с расчетами, на курган доставили воду и продукты, бойцы подкрепились, чем Бог послал, и вскоре высота огласилась храпом. Не спали лишь часовые у пулеметов, вглядываясь в степь и слушая не прекращающийся гул за горизонтом.

Рано утром, выкопав братскую могилу в каменистом грунте, предали земле своих (таких оказалось больше взвода), дали вверх расколовший тишину залп и с минуту молчали.

— По местам! — надел первым каску старший из командиров, после чего все направились на позиции. День обещал быть жарким.

Потом в степных просторах снова загромыхало, а по рации из штаба пришел приказ: не допустить передвижение вражеской живой силы и техники в сторону попавшей в окружение украинской группировки. Она уже варилась в котле, о котором говорилось накануне штурма. В окружении оказались пять аэромобильных и механизированных бригад, полк спецназа и сводный погранотряд, а также карательные батальоны «Азов» и «Шахтерск».

Уже на следующее утро к окруженной украинской группировке со стороны Мариуполя попыталась прорваться механизированная колонна, состоявшая из десятка БМП и нескольких «Уралов» с солдатами, попавшая в поле зрения укрепившейся на Саур-Могиле штурмовой группы. Ее корректировщики тут же дали целеуказания гаубичным расчетам, и по колонне был нанесен огневой удар при поддержке танковых орудий. В одном из трофейных Т-64, дергавшемся после каждого залпа, умело управлялись Соболев с Ионашем и Свергун, а из второго вели стрельбу ополченцы из бывших артиллеристов.

Спустя несколько недель котел приказал долго жить — украинская армия потерпела сокрушительное поражение. Более трех тысяч оккупантов приняли в донецких степях смерть, часть, перейдя границу, попросила убежища у России, а остатки сдались в плен. Благо там не расстреливали, как они сами.

Армия же ополченцев стала ещё более грозной силой, захватив восемнадцать единиц РСЗО «Град», зенитно-ракетные комплексы «Оса», пятнадцать танков, а также множество другой техники и оружия с боеприпасами.

Шоколадный президент Порошенко в Киеве глотал валидол, в Раде прекратились драки и впали в прострацию. Турчинову с Яценюком и Парубием стала грезиться виселица.

Глава 5. Бесплатный сыр, Или герои в мышеловке

Побывав под Славянском и набравшись «боевого опыта», Деркач вскоре был отозван руководством «Правого сектора» в Киев. К тому времени его соратник Парубий стал секретарем Совета национальной безопасности и будировал идею создания в войсках что-то вроде политорганов. Они должны были поднимать боевой дух армии, вбивать в головы солдат национальную идею исключительности украинской расы, непримиримость к недочеловекам в Донбассе, а ещё взаимодействовать с СБУ в проводимых той негласных операциях.

Для начала старший партиец организовал награждение Деркача орденом «За заслуги», врученным тому самим Порошенко, в числе других «героiв», а затем на торжественном банкете по этому случаю предложил однопартийцу, отдохнув неделю, снова отправиться в зону АТО его личным порученцем.

— Будешь там наглядать за вiйськовим командуванням и доносити менi. А то воно багато бреше. СНБО повинен знаты все точно.

— А як жэ СБУ? — спросил Деркач. — У смыслi Наливайченко?

— То повный кретин. Iого люди навiть фальшiвки зробить не можуть. Так що, згоден?

— Эгэ ж. А якi у мене будуть повноваження?

— Самi шiрокi. Вiд мiого именi посещать любую часть i перевiрять командування, як воно виконуе накази. А потiм доносить у Совет, для приняття рiшення. До речi, вiйськова СБУ буде у тебе на пiдхватi.

Столь широкие полномочия открывали новые горизонты, и Деркач сразу же этим воспользовался, обратившись к соратнику по борьбе с просьбой.

— Пане Андрий, — возбужденно засопел носом. — А чi не можна менiи у власнiсть село пiд Славянськом?

— Все у нашiй владi, — рассмеялся Парубий. — Виженемо сепаратистiив i воно твое, разом з усiма насельниками. До речi, зараз можеш пiдiбрати