Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев

с ведущей вверх разбитой гранитной лестницей и сгоревшим у её подножия танком, он плавно переходил в равнину, окаймленную лесопосадками, в которых для очередной атаки накапливались ополченцы.

Стратегического значения высота с остатками некогда величавого мемориала на вершине, в память одного из сражений прошлой войны, снова была в центре событий. Господствуя над местностью, она позволяла обстреливать тяжелой артиллерией занимаемую повстанцами территорию в радиусе сорока километров, держать под контролем трассу Ростов — Донецк и другие дороги, не допуская переброски к ним подкрепления и техники.

Бои за Саур-Могилу велись с переменным успехом с начала лета. Начались они 5 июня в районе таможенного пункта Мариновки к югу от высоты, в результате чего каратели заняли расположенный неподалеку город Снежное, а потом с использованием реактивных систем залпового огня «Град» предприняли ряд атак на высоту, не увенчавшихся успехом.

Тогда армейское начальство, получив втык от политического руководства из столицы, бросило на штурм «высоты 277,9» (так Саур-Могила именовалась в сводках) добровольческий батальон «Азов», сплошь состоявший из майдановских активистов. Бандеровцы ломанулись вверх при поддержке артиллерии с авиацией, а когда ополченцы открыли по ним огонь — вниз, бросая по пути раненых и оружие с амуницией. В той атаке полег почти весь «геройский батальон», привыкший сражаться со стариками, детьми и женщинами.

Недосчитались украинские стратеги и пары штурмовиков Су-25, сбитых повстанцами из трофейных ПЗРК. Для полноты ощущений.

Киевская власть испытала очередной шок, Рада забурлила негодованием, вследствие чего командир сводной батальонно-тактической группы сил АТО подполковник Процюк был смещен с должности и отдан под суд военного трибунала.

Убитых «героiв» отправили родственникам в гробах, раненых распихали по госпиталям, к Саур-Могиле подтянули бригаду десантников, усиленную нацгвардией с наемниками, и с большими потерями взяли.

За спиной Залесски послышался скрип гравия, сопение, и рядом устроился Поль Готье, воняющий потом и небритый.

— А где Блад? — поинтересовался майор, хмуро вглядываясь вдаль и прислушиваясь к артиллерийскому гулу за горизонтом.

— Дрыхнет в норе, — почесался француз. — Любит поспать, как все янки.

— Так мы всё к дьяволу проспим, — прикурил сигарету Залесски. — Чувствую, сепаратисты что-то замышляют.

— Думаешь, будут снова атаковать? — насторожился Готье. — Сколько можно?

— Они же фанатики, — кивнул майор на амбразуру. — Непременно.

Словно в подтверждение его слов, в степных просторах что-то заскрипело, а потом вверх взмыли десятки комет, с визгом устремившихся к кургану.

— Налет! — завопил кто-то за углом площадки, и француз с поляком повалились вниз, закрывая головы руками.

Через секунды вершина Саур-Могилы скрылась в грохоте разрывов, вверх полетели арматура, камни и тела. Небо затянуло дымом. Когда огневой налет чуть ослаб и Залесски с Готье приникли к амбразуре, внизу, развертываясь по фронту, из лесопосадок выползали несколько танков с бронетранспортерами, за которыми, пригнувшись, бежала пехота.

— Ду-ду-ду-ду! — задрожал в руках майора станковый пулемет, а Готье стал бить по наступающим из штурмовой винтовки.

Сзади, в орудийном дворике, раз за разом захлопал миномет, а на левом фланге Залесски хрипло заорал: «Куда, назад, засранцы!»

* * *

После того как подкрепление из Луганска в составе двух захваченных у карателей танков, трех таких же БМП и двух КамАЗов с бойцами прибыло в район Саур-Могилы, командующим армией ДНР была поставлена боевая задача: во взаимодействии с основными силами атаковать и взять «высоту 227» во что бы то ни стало.

— Завладев ею, — сообщил он командирам, — мы обеспечим котел всей украинской группировке на южном направлении. Чем добьемся перелома войне и нашей последующей победы.

Далее начальник штаба изложил диспозицию, а также план предстоящей операции. Согласно ему, после рассредоточения наличных сил и необходимой подготовки имевшиеся у ополчения установки «Град» предпримут на высоту огневой налет, вслед за которым последует атака. Потом тщательно огворили все детали, и было названо время: 9.00 следующих суток.

— Вопросы? — завершил военный совет командующий.

— Пленных брать? — поинтересовался один из командиров. — Укропы наших, как правило, расстреливают.

— Мы, не они. Брать. А раненым по мере сил оказывать помощь.

Утро занялось хмурое, с низко плывущими облаками с Приазовья.

— Скоро осень, — протирая ветошью автомат, взглянул в небо Свергун, привалившийся к колесу бронетранспортера.

— Да, летит время, — пихнув в разгрузку ещё один заряженный магазин, пробасил сидящий рядом Шалимов.

В бронетранспортере звякали железом Ионаш с Веселовым, завершая последние приготовления к бою, а за кормой машины дремал приданный десант из ополченцев. Еще через полчаса из глубины балки, где находился штабной пункт, вынырнул Шубин со связным, приказав всем приготовиться.

— Команде подъем! — бросил в корму, поднявшись, Шалимов. Свергун первым вскарабкался на борт, а возникший в люке Веселов запустил двигатель.

По сторонам, среди деревьев и кустов, заработали ещё два, нарушив тишину утра.

— Без пяти девять, — взглянул Шубин на часы, а потом на приникший к броне десант. Потянулись тягостные минуты ожидания.

Когда прыгающая стрелка отсчитала последнюю секунду, в степи, нарастая, возник гул, и край неба полыхнул зарницами. Они плеснули в сторону Саур-Могилы, и её верхушка вздыбилась сериями разрывов.

— Атака! — высунулся спустя пять минут из открытого люка башни Ионаш, державший связь со штабом.

— Пошел! — махнул рукой майор, вслед за тем машина, завывая мотором, выползла из балки в степь и в числе ещё трех, садя из пулеметов, закачалась в сторону высоты, прибавляя ходу. На середине пути по склону вершина высоты ожила, и из клубящегося там дыма вниз понеслись огненные трассы, за ними перед фронтом атакующих вспучились минные разрывы.

— С машины! — заорал, сигая с башни наземь, Шубин. Вслед за ним посыпались ополченцы.

Прикрываясь ползущими впереди бронетранспортерами и БМП, которые вели огонь по высоте с ходу из пулеметов, штурмовые группы приблизились к её подошве и, развернувшись в цепь, стали карабкаться по склону. Время от времени кто-то из бойцов падал и катился вниз, где одна за другой сразу вспыхнули две машины.

Ударяясь шлемом в мутный триплекс и матерясь, Генка круто развернул свой бэтээр, прижав его бортом к остаткам гранитного пилона у лестницы, Серега, вертанув башню, стал прикрывать свою штурмовую группу пулеметным огнем, а ещё трое находящихся внутри солдат задробили в амбразуры из автоматов.

Склоны высоты затянуло пылью и взрывами от гранат, которые осажденные швыряли сверху в атакующих, в воздухе с двух сторон летели, перекрещивались и взблескивали серпантином смертельные трассы. Тем не менее изрядно поредевшая цепь, время от времени залегая, все ближе подвигалась к смотровой площадке вверху, которую раз за разом накрывали минометные батареи ополченцев.

Потом они вдруг замолчали (стал слышен стрекот автоматов), у самого гребня покатилось «…рр-а-а!», и атакующие ворвались на вершину.

Швырнув гранату в огрызающуюся огнем амбразуру, Шубин бросился на землю, а когда ухнул