Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев

машины) решил сделать последнее. Потому как знал, что ополченцы пленных не убивают. Для этого он переоделся в армейский камуфляж, стянув его с мертвого солдата, а свой натовский закопал, уничтожил все личные документы, а когда наступила ночь и стрельба поутихла, уполз на нейтральную полосу, где затаился у подбитого орудия.

Когда же наступил день и после огневого налета ополченцы в очередной раз пошли в атаку, он переждал, пока их боевые порядки уйдут вперед, а затем сдался трофейной, собиравшей оружие, команде.

— Ты гляди, какой мордастый, не иначе командир! — пробурчал старший, пожилой дядька в кубанке с красным верхом и карабином на плече, обыскивая стоявшего с поднятыми руками пленного.

— Та нi, — дернул кадыком Деркач. — Я Микола Опанасенко, селянин з-пiд Овруча. Мене насiльно мобiлiзували.

— В нас стрелял? — подошел к ним ещё один ополченец с перевязанной головой.

— Боронь Боже! — замотал головой Деркач. — Я був водiем.

— А это мы сейчас поглядим, — хмыкнул тот. — Сними куртку.

Пленный дрожащими пальцами расстегнулся и сделал, что сказали. На правом плече виднелся синяк. От приклада автомата.

— Трах! — впечатался в скулу Деркача кулак, свалив его на бок.

— Это тебе, чтобы не брехал, — харкнул на землю ополченец.

Спустя ещё час «селянин» шаркал берцами в толпе сдавшихся, подгоняемых конвоем, по разбитому вдрызг городу, от которого мало чего осталось. На небольшой, усеянной воронками площади, ближе к центру, пленных остановили, а затем, пересчитав и записав фамилии, свели в подвал полуразрушенного здания. Там уже вповалку лежали или сидели, опустив головы на руки, ещё несколько десятков таких же, грязных и обросших щетиной.

Ночь прошла беспокойно: одни орали во сне, другие молились, третьи хлюпали носами, а наутро всех вывели наверх, построив перед зданием.

Со стороны окраин ещё доносилась стрельба, но здесь было тихо. На площади стояли закопченный танк, пара бэтээров и дымила полевая кухня, у которой весело переговаривались ополченцы. В небе летали голуби.

— Значит так! — сказал, подойдя к унылым шеренгам, один из ополченцев, по виду командир, обведя строй глазами. — Всей украинской группировке кирдык! А вам, считайте, повезло. Жить будете. Сейчас всех накормят и пойдете разбирать завалы. Понятно?

Пленные недоверчиво косились на него и тупо молчали.

— Я спрашиваю, понятно? — напряг горло командир, а боец из охраны щелкнул затвором автомата.

— Понятно… ясно… зрозумило… — прошелестело по рядам, и кто-то громко зарыдал. Ожидали иного.

Два дня Деркач вместе с другими ударно трудился, ожидая обмена пленными, который, по слухам, должен был вскоре начаться, а на третий попался как кур в ощип. Его опознали.

Когда вечером колонну гнали на ночевку в подвал, ей встретилась очередь женщин с ведрами и бидонами у автоцистерны с водой. Они хмуро скользнули взглядами по оккупантам, шаркающим по асфальту, а потом одна, пожилая, уронив ведро, закричала: «Попался, сволота!», после чего набросилась на Деркача с кулаками.

— Женщина, прекратите! — стали оттаскивать её конвойные. — В чем дело?

— Это каратель! — вырываясь, плюнула она в лицо пленного. — По весне наезжал со своей бандой к нам в поселок под Славянском. Арестовал парторга с зоотехником. Потом их нашли в балке повешенными!

— Це якась помилка, то був не я!.. — побледнев, забегал бандеровец глазами.

— Ты, ты, гад! — ткнула в него пальцем женщина. — Здесь, в городе, есть ещё несколько семей из нашего поселка, который спалили ваши!

— Так, с тобой все ясно, — покосился начальник конвоя на Деркача. — Малой!

— Я! — шагнул к нему рослый ополченец.

— Отведешь этого героя вместе с женщиной в штаб, пусть там разберутся.

— Давай, укроп, топай! — вытолкнул тот пленного из строя.

Спустя полчаса его допрашивали в штабе ополчения. Поначалу Деркач запирался и все отрицал, но, получив пару раз в морду, стал давать показания. Назвал свою настоящую фамилию, должность и миссию, с которой прибыл в зону АТО. Допрашивавшие переглянулись.

— Да ты, пан, я смотрю, важная птица! — сказал один, бородатый и в выцветшей казачьей фуражке.

— Отправим тебя в контрразведку, в Донецк, — добавил второй, из-под камуфляжа которого синела тельняшка.

В полдень Деркач под охраной трясся в кузове трофейного «Урала» с ранеными ополченцами, следовавшего в столицу шахтерского края, в полях чернела сожженная и брошенная украинской армией техника, навстречу по дороге гнали очередную колонну пленных.

Глава 6. Тишина над степью

Отгремел Иловайский котел, и каждому было воздано по заслугам. Народное ополчение Донбасса превратилось в грозную военную силу, с самородками-командирами, умелыми бойцами и захваченными в боях оружием с техникой; около тысячи украинских окуппантов нашли там свою позорную смерть или бесславно сдались в плен; остальные были выпущены по гуманитарному коридору в «незалежну». Подобно стаду баранов.

Киевская же хунта в лице Порошенко, Яценюка и еже с ними, пытаясь в очередной раз выдать поражение за победу, достойно наградила оставшихся в живых «героiв».

— Да, чудны дела твои, Господи! — закончив читать вслух киевскую газету, смял и выбросил её в окно Шубин.

— Складно брешут, укропы, — сказал сидевший рядом за рулем Свергун, а кто-то из бойцов сзади крепко матюгнулся.

После Саур-Могилы луганское подкрепление приняло участие в боях за Иловайск и теперь возвращалось обратно в несколько меньшем составе. Во время ликвидации котла погибло немало ополченцев и среди них Веселов, сгоревший вместе с экипажем в танке. На трофейную машину он пересел после того, как был подбит бэтээр группы Шубина, возглавив успешную атаку на отступавших карателей.

То, что осталось от танкистов, похоронили на кладбище Иловайска вместе с другими павшими бойцами, дав в воздух прощальный залп, после чего все вернулись в город, а Ионаш с Шубиным остались у могилы.

— Эх, Генка, Генка, — сдерживая слезы, дрожал губами Серега.

— Ничего, ничего, — похлопывал племянника по плечу майор. — Он был солдат и погиб как настоящий мужчина.

Потом они со Свергуном попытались установить, куда отправили на лечение Шалимова, но не успели. Подкрепление отозвали назад. Операция завершилась.

Теперь колеса американского «хаммера», на который пересел Шубин с остатками своих бойцов, ровно гудели в следующей в сторону Луганской области колонне бронетехники и грузовиков, с каждым часом приближая к дому.

— А вот мне интересно, Александр Иванович, сколько продлится это самое перемирие? — поинтересовался с заднего сиденья Чечен, хмуро оглядывавший окрестности.

Накануне их выезда, 5 сентября, в Минске, по инициативе президента России, между главами самопровозглашенных республик и Киевом было подписано соглашение о прекращении огня по всему фронту, создании гуманитарного коридора для выхода из котла остатков карательной группировки, а также мирного урегулирования возникшего конфликта.

Оно вызвало неоднозначное мнение в штабе ополчения и среди полевых командиров, у которых на этот счет было иное мнение. С разгромом