Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев

Кремль требовал от Киева прекращения братоубийства. Но, по мнению Шубина, остановлено оно могло быть только в одном случае. Полного разгрома украинской армии вместе с её карательными батальонами из националистов, освобождения всего Левобережья и взятия Киева. Перемирие же сводило все эти усилия на нет и давало хунте время на перегруппировку.

Уснул майор только к утру, когда на небе стали гаснуть звезды.

На следующий день, ближе к обеду, он вместе со Свергуном и Ионашем навестили в больничном городке Шалимова. Тот лежал в трехместной палате хирургического отделения вместе с ещё двумя ранеными ополченцами и несказанно обрадовался встрече.

— Ну, здравствуй, Валера, как дела? — поправляя на плечах тесный халат, опустился на стул у его кровати Шубин.

— Спасибо, Александр Иванович, все путем, — пожал Шалимов всем троим руки.

— А мы думали, тебя увезли в Донецк, — присел в ногах приятеля Свергун.

— Ага, приехали в отпуск, а ты тут! — рассмеялся оставшийся стоять Серега.

— Меня сначала туда и отправили, — прогудел Валера. — Заштопали, а потом сюда. В Донецк стало поступать много раненых.

— Это после Иловайского котла, — заявил Свергун. — Мы пару дней как оттуда.

— Да, всыпали там укропам по самое не горюй, — кивнул Шалимов. — В госпитале ребята рассказывали. А у вас на сколько дней отпуск?

— Неделя по случаю перемирия, — сказал Шубин.

— Может, меня через неделю выпишут, и я с вами, а, Александр Иванович?

— Тебе лежать не меньше двух, — наклонился к нему майор. — Мне Оксана сказала. Так что давай лечись. И никаких фантазий.

— А это, тебе Валера, доппаек, — поставил у тумбочки емкий пакет Серега. — Тут трофейная жратва, яблоки, плюс шоколад фирмы «Рошен» от украинского президента.

— Как это? — удивился Шалимов.

— Его бандерлоги привезли, а мы взяли, — подмигнул Свергун, и все рассмеялись.

Побыв у друга ещё полчаса и обещав навестить снова, посетители распрощались и вышли из лечебного корпуса на улицу.

— Так, — взглянул Шубин на часы, когда они сели в машину. — Сейчас заедем к коменданту, отметимся, а потом домой, обедать.

Городская комендатура располагалась неподалеку от центра, у входа прохаживался часовой, здесь же стояла БМП и несколько автомобилей. Припарковавшись рядом, отпускники вышли из УАЗа, предъявили часовому удостоверения, после чего вошли внутрь здания.

— Дремов на месте? — спросил Шубин у двух казаков в камуфляже, тащивших к выходу какой-то ящик.

— У себя, — ответил один, пыхтя и отдуваясь.

Комендант сидел в прокуренном кабинете за столом и с кем-то ругался по телефону матом.

— О! Шубин! — увидя вошедших, округлил набрякшие глаза, после чего сделал жест рукою, приглашая садиться.

— Значит так, ищи людей где хочешь, а этих тварей взять! Приеду, проверю лично! — завершил разговор, хлопнув крышкой мобильника. — Какими судьбами? — буркнул, взглянув на разведчиков.

— Вот приехал с ребятами после Иловайска в отпуск, — сказал майор. — Зашли отметиться.

— Да, хорошо там укропам дали, — остывая, прищурился комендант, протягивая гостям открытую пачку «Беломора», — закуривайте.

Те вынули по папиросе и размяли, хозяин щелкнул зажигалкой. Все четверо были знакомы по боям в Северодонецке. Там Дремов командовал ополчением, а после стал в Стаханове комендантом.

— Ну и как тут у вас, Паша, дела? — поинтересовался Шубин, когда Дремов учинил им отметку в отпускном билете, пришлепнув её печатью.

— Дела как сажа бела, — ответил тот, прикусив мундштук папиросы. — Все предприятия стоят, зарплат нет, начались перебои с пенсиями. А тут ещё после амнистии бандиты разгулялись, в городах начались грабежи и разбои. Еле успеваем выезжать и разбираться.

— Отстреливать их надо, — выдул дым из ноздрей Свергун. — Без суда и следствия.

— Что и делаем, если берем с поличным, — нахмурился комендант. — Но не всегда получается. Народу не хватает.

— Да у вас в городе полно мужиков! — удивился Ионаш. — Своими глазами видел.

— То-то и оно, что полно. Но к нам идут не особо. Хитрожопые сразу же свалили кто куда, а большинство сидят по домам или жрут водку с пивом в барах. Вот сейчас надо ехать в Брянку, там на окраине шалман из бывших зэков. По ночам грабят людей под видом ополченцев. А у меня свободных бойцов нету. Все в разгоне.

— М-да, дела, — ткнул в пепельницу окурок Шубин. — Как, оружие дашь? — прозрачно взглянул на коменданта. — А то мы свое оставили дома.

— В смысле? — высоко вскинул брови Дремов. — Не понял?

— Поедем и повяжем ту банду, на хер! — подмигнул ему Свергун.

— Или постреляем, в случае чего, — добавил Серега.

— Оружие щас будет, — расплылся в улыбке комендант и дважды стукнул кулаком в стену позади кресла.

Через минуту в кабинет вошел бородатый казак в папахе.

— Слушай меня, Петро, сюда, — обратился к нему комендант. — Я щас с этими ребятами (кивнул на гостей) уезжаю на операцию. Тащи сюда три калаша с подсумками и гранаты.

— Добро, — кивнул казак и вышел.

— А я пока созвонюсь с нашим отделением в Брянке, — извлек Дремов из кармана мобильник.

Спустя ещё десять минут все четверо уселись в УАЗ и вырулили со двора на улицу.

Отделение Стахановской комендатуры в Брянке располагалось в здании бывшего банка, и там группа пополнилась ещё тремя бойцами на «Ниве», получив дополнительную информацию. Согласно ей, шестеро бывших заключенных обосновались в одной из пустующих казарм на окраине города, в поселке Рудник — Краснополье, были вооружены и терроризировали местное население. Днем мародеры пьянствовали и отсыпались, а на разбой выезжали ночью.

Миновав развязку Стаханов — Алчевск, с единственным работавшим в городе светофором машины ополченцев проехали пару километров вперед по трассе, ведущей на Дебальцево, откуда свернули налево, в сторону поселка. Когда-то, ещё до революции, с него начинался этот шахтерский город. Теперь поселок умирал. Наполовину пустой и заброшенный. В километре справа, меж посадок, высился старый рыжий террикон, от которого в разные стороны тянулись застроенные частными домами улицы.

Нужная ополченцам казарма белела за остатками футбольного поля, среди деревьев, рядом с дорогой, ведущей в долину, где было городское кладбище.

— Удобное место, — сказал сидевший за рулем местный ополченец. — Отсюда можно, не заезжая в центр, колесить по всему району.

Припарковав автомобили на соседней улице, заросшей кустарником и безлюдной, группа вышла из них и коротко посовещалась. Бойцам комендатуры во главе с их начальником Шубин поручил блокировать казарму с четырех сторон, а Свергуну с Ионашем быть с ним и осуществить задержание.

Когда, прячась за деревьями с остатками заборов и различного хлама, группа осторожно приблизилась к зданию, оттуда донеслись звуки музыки.

Небоскребы, небоскребы,

А я маленький такой,

То мне страшно, то мне грустно,

То теряю я покой!.. —

орал хриплым голосом известный шансонье под залихватский