Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев

— Хорошая тогда была эстрада, — добавила сзади мать, а Оксанка спросила:

— Тот дядя улетел?

— Улетел, дочка, улетел, — приобняла ее за плечики мать.

Спустя минут двадцать подъехали к поселку Тошковка с закрытой шахтой. Там, подвернув к старому клену на окраине, попили холодной воды из кринички[126]. По преданию её выкопали ещё запорожцы, возившие с Азова на Запорожскую Сечь морскую соль.

— Па, можно теперь я за руль? — вопросительно взглянул на отца Юрка.

— Давай, — тылом ладони утер губы отец. — Только не лихачь.

Снова все уселись в автомобиль (сын на водительское сиденье). Выжав сцепление и включив скорость, Юрка плавно тронул с места. Теперь дорога шла по грунтовке, позади клубилась пыль, изредка её перелетали фазаны. В последние годы они небывало расплодились, то же случилось с зайцами и воронами. Иногда отец охотился на фазанов, из них мать варила вкусный суп или запекала в духовке.

Потом вдалеке появилась синяя лента Донца, окаймленная густыми лесами.

С высокого, поросшего ковылем косогора дорога опускалась вниз. Там, в садах, белели хаты.

Нижнее было старинным селом, основанным во времена императрицы Екатерины сербами как военный шанец[127], и тянулось вдоль низменного берега. Насчитывало три сотни дворов и относилось к Попаснянскому району. Когда-то в селе имелся совхоз и коптильный завод, а ещё бахчи.

Выехав на околицу, автомобиль покатил вдоль одной из улиц с высокими осокорями по сторонам, свернул в переулок и остановился у ворот последней усадьбы. Юрка просигналил. Ворота распахнулись, встретил улыбающийся дед, въехали во двор.

Из двери веранды тут же появилась бабушка, «девятка» остановилась. Оттуда первой выскочила внучка, радостно визжа, побежала к ней.

— Ты ж моя любая! — Бабушка подхватила ее на руки, поцеловала в щечку.

Остальные тоже поприветствовали друг друга, отец с Юркой достав из багажника мешки с углем, оттащили их в сарай. Из-за него, сонно зевая, возникла крупная овчарка. Дружелюбно замахала хвостом.

— Ну что, сторож? Проспал? — укоризненно спросил хозяин.

— Гав! — басовито ответил пес, подойдя, уткнулся холодным носом в Юркину ладонь.

— Привет, Джим! — потрепал его по жесткому загривку Юрка.

Усадьба Грачёвых в селе осталась от родителей деда, лежавших теперь на местном кладбище, и являла собой огороженный участок в двадцать соток, плавно спускавшийся к Донцу. На участке стояла средних размеров хата из дикого камня, обмазанная глиной и беленная известкой. С другой стороны — приземистая комора[128] и сарай. Рядом, под навесом, стоял трактор «Белорус» с прицепной тележкой.

В конце двора, за штакетником с калиткой, имелись сад и довольно обширный огород с уже цветущим картофелем, грядками с помидорами, огурцами, луком и морковью. Имелась у стариков и живность: по зеленой травке расхаживали куры, за сараем в клетках шебуршились кролики-шиншиллы.

От завтрака гости отказались, и вскоре все, кроме Оксанки, переодевшись, окучивали на огороде «синеглазку»[129]. Урожай обещал быть богатым. Рукастый дед проложил от реки рукав с насосом и вечерами обильно поливал участок.

Трудились, пока солнце не повисло в зените. Потом женщины ушли готовить обед, а отец с дедом и внук, поработав ещё немного, присели в холодке под старой грушей на вкопанную в землю лавку. Взрослые закурили, а Юрка вонзил зубы в сорванную с ветки душистую «лимонку».

— Ну, как там у вас в городе? — чуть помолчав, глубоко затянулся сигаретой Петр Иванович.

— Все так же, — пустил сын носом дым. — Работы, считай, нету. Одни шабашат в России, другие уезжают, многие спиваются.

— М-да, — пожевал губами дед. — А на вашей копанке?

— Тоже не фонтан. Пласт, считай, выбрали, ещё месяц-два и надо закладывать другую.

— Место нашли?

— Ага. Там, где была шахта «Альберт», в сторону Стаханова. Если помнишь.

— Как же, — шевельнул седыми бровями старик. — На ней работал ещё мой отец, твой дед. Взорвали в сорок первом, когда наступал немец. Пласт там неглубоко, кое-где выходит на поверхность. А лицензию получите?

— Не вопрос. Хозяин у нас из донецких братков. По слухам, человек Ахметова. У него тут все схвачено.

— Дожили, — пробурчал Петр Иванович. — У власти одни бандиты!

— Это да, — согласился сын. — Плоды демократии.

Сверху, топоча босыми ножками, примчалась Оксанка.

— Мама с бабушкой зовут обедать! — обвела всех веселыми глазенками.

— Уже идем, — погладил её по головке дед.

Чуть позже вся семья сидела за столом в тени дома, с аппетитом поедая холодную окрошку, заправленную сметаной. За ней последовали молодой отварной картофель с тушеным кроликом и компот из черешни.

Во второй половине дня, когда жара чуть спала, женщины занялись грядками. Отец принялся налаживать барахливший водяной насос, а дед с внуком отправились на тракторе за травой. С разрешения Петра Ивановича Юрка сидел за рулем, уверенно управляясь с техникой.

Попыхивая из выхлопной трубы дымком, «Белорус» выехал со двора в проулок, оттуда на улицу и затарахтел по дороге, распугивая куриц. У последней хаты свернул к неглубокой балке, спустился вниз и через километр вырулил к заливному лугу. Дальше голубела река с наклонившимися над ней вербами, на лугу стояли копёшки скошенного пырея.

У крайней Юрка заглушил мотор, вместе с дедушкой выбрались из кабины. Достав из тележки пару вил и поплевав на руки, загрузили её с верхом.

— Деда, я искупнусь? — утер со лба пот Юрка.

— Искупнись, внучек, а я остыну в холодке, — согласно кивнул тот.

Вскоре внук плескался в текучей воде, а старик, попыхивал сигаретой в тени деревьев. Накупавшись и поныряв, Юрка уселся рядом с Петром Ивановичем. Помолчали.

— Пить-пить, — носились над рекой ласточки, высоко в небе кружил ястреб.

— Деда, правда, что мы из сербов? — нарушил тишину Юрка. — Мне как-то бабушка рассказывала.

— Правда.

— И откуда они тут взялись?

— Пришли служить в Россию лет триста назад, охраняли её южные рубежи. На берегах Донца основали военные поселения, называвшиеся Славяносербией. Мой дед с бабкой ещё знали язык, а вот я с сестрой — уже нет. Забыли.

— Интересно, — Юрка отогнал от лица жужжащего комара. — Так они были военные?

— Ну да. Два гусарских полка с семьями. Всех потом записали в казаки. Ну что, поехали назад? — Старик с кряхтением поднялся.

— Поехали. — Внук натянул футболку с шортами и сунул ноги в шлепки. Пошагали лугом к трактору. Вскоре он уже стрекотал обратно. За рулем теперь сидел дед. Внук пристроился сбоку.

Во дворе отец, закончивший возиться с насосом, быстро разгрузил тележку, расстелив траву вялиться на солнце.

— Это за лето уже четвертая, — довольно распушил усы дед. — Будет чем зимой кормить живность.

Когда солнце повисло у горизонта, а от реки потянуло свежестью, семья уселась ужинать. Теперь ели шкворчащую яичницу на сале и