Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев

Затем бабушка с матерью убрали со стола (Оксанка помогала) и ушли в хату. Дед с отцом, вынув сигареты, закурили.

— Какие будут планы на завтра, батя? — окутался дымом Николай.

— Трэба заменить два стояка в заборе, сгнили. А потом возьму у соседа лодку, сплаваем на тот берег. Пару дней назад прошел хороший дождь, люди говорят, что в лесу пошли опята.

Посидели ещё немного. На землю опустились сумерки, где-то в садах зацокал соловей. Замолчал, словно набираясь силы, и начал выводить трели. Все внимали.

— Неказистая вроде птаха, — оценил Петр Иванович. — А поет — душа радуется.

— Это точно, — сказал Юрка. — Жалко, в городе их нет.

— Зато стало полно воронья, — заметил отец. — Производство стоит, свалок и отходов меньше, а их целые стаи.

— По народным приметам, столько ворон к войне, — вздохнул дед. Остальные промолчали.

— Ну ладно, пора спать, — затушив окурок, дед встал и отправился в хату.

Сын с внуком ушли в сарай. Решили провести ночь на свежем воздухе. Там, на душистом сене, уже было расстелено рядно[130] с подушками, улеглись рядом. Вскоре оба засопели носами.

* * *

На следующее утро, после завтрака, мать с Оксанкой отправились на местный базарчик купить молока, а Петр Иванович — к соседу, за лодкой. Того звали Высочин, жил с бабкой, увлекался рыбалкой.

Отец с Юркой прихватив две плетеные корзины из сарая, спустились огородной стежкой к воде. Там был устроен невысокий примосток для полоскания белья. Минут через десять сверху по течению подошла плоскодонка, на веслах сидел дед.

Погрузились. Деда сменил отец и мощно погреб поперек течения.

В этом месте ширина реки достигала полусотни метров, берег приближался. В отличие от низменного левого он был высоким и обрывистым, с глинистыми склонами, и густо порос лесом.

Лодка ткнулась в песок, ступив за борт, вытащили ее из воды. По одной из промоин вскарабкались наверх, оказавшись среди деревьев. Здесь густо росли сосны и дубы, ясени с кленами, берест и дикие груши. Иногда встречались полянки с ландышами и ежевикой. Пахло сыростью.

Грибы стали попадаться почти сразу. Вначале рыжики с лисичками, иногда белые, а на трухлявых пнях целые колонии молодых опят. За час корзины изрядно наполнились, добытчики присели на поваленную колоду отдохнуть.

Потом рядом затрещали кусты, из них появились двое. В кепи, армейском камуфляже и резиновых сапогах, подошли вплотную.

— Убирайтесь отсюда, — хмуро оглядел грибников старший. — Здесь частная территория. Лес приватизирован.

— С каких это пор? — переглянулись грибники.

— Не ваше дело, — ухмыльнулся второй, помоложе. И пнул носком сапога корзину.

Отец Юрки не спеша встал и с разворота дал наглецу в ухо. Тот полетел наземь. Второй кинулся было на помощь, но не успел. Опередил дед. Сгреб за плечи и швырнул убогого в заросли крапивы. Тот дико заорал, вскочив, стреканул, как заяц. Юрка, схватив валявшийся рядом сук, метнул вслед. Не попал.

Первый встал, отряхнув колени, прохрипел:

— Ещё посчитаемся! — и тоже исчез среди деревьев.

— Да, — покачал головой дед. — Скоро и воздух приватизируют новые хозяева. Дождемся.

— Ничего, батя, ещё не вечер, — отмахнул от лица мошкару сын.

Захватив корзины, они неспешно вернулись к берегу. Спустившись вниз, сели в лодку, теперь греб Юрка. Вскоре пристали к своему берегу, выгрузились. Дед погнал лодку к соседу, а отец с сыном огородом поднялись во двор.

По двору витал запах сдобы, бабушка колдовала у летней печки. Такие стояли в каждом дворе, летом на них готовили пищу.

— Ой, сколько набрали! — удивилась мать, а Оксанка, взяв в ручки крепкий боровик с коричневой шляпкой, пропищала:

— Какой хорошенький, такой в мультике показывали!

На обед ели наваристый борщ и пышные пироги с творогом, запивая пахнущим клевером молоком. После обеда все отправились отдыхать, а Юрка решил прошвырнуться по селу.

Выйдя со двора в проулок, а оттуда на улицу, он зашагал вдоль череды хат к центру. Там, на небольшой площади был сельсовет, почта и магазин с аптекой. Рядом с ней, в тени раскидистого каштана, на лавке, щелкая семечки, сидели трое пацанов.

— Здорово, Грач! Что, к деду приехал? — выплюнул шелуху старший, его ровесник.

— Здорово, Федь, — подошел Юрка. — К нему.

— Надолго?

— Сегодня уезжаем.

— Жалко, а то б сходили на рыбалку, мы вечером собираемся.

— Ага, — подтвердил шкет лет десяти, шмыгнув конопатым носом.

Ребята угостили Юрку семечками, немного потрепались и разошлись по своим делам.

На вечерней заре гости стали собираться домой. В багажник уложили двух забитых дедом кролей, поставили ведро молодой картошки и корзину с грибами. Попрощавшись, уселись в «девятку», вырулили за ворота. Старики остались у них, глядя вслед.

На обратном пути опять подвернули к Тошковской криничке, попив ключевой воды. После вместо Юрки за руль сел отец. Выехав на трассу, прибавил скорость. На землю опускались первые сумерки, далеко впереди показались терриконы мертвых шахт.

Глава 3. Переворот. Восстание на Донбассе

Лето пролетело быстро, на город опустилась осень, в городских парках со скверами пожелтела листва. В ноябре ударили первые заморозки, а в Киеве началась буза.

Президент Янукович задержал подписание документов об интеграции Украины в Евросоюз, на столичный майдан вышли тысячи протестующих громадян[131], в основном жители столицы и прилегающих областей. Им очень хотелось стать европейцами и попользоваться плодами западной демократии.

Они организовали палаточный городок, выдвинули требования, но не тут-то было. Спецназ его разогнал, толпа, подзуживаемая националистами, возбудилась. На майдане принялись строить баррикады и жечь автомобильные покрышки, выламывать булыжное покрытие. Из Львова и Тернополя, Ровно и Волыни прибыло бандеровское подкрепление, противостояние усилилось. Началась осада правительственного квартала, пролилась кровь.

Все это круглосуточно транслировалось по телевидению.

Над столицей стлались клубы черного дыма, в небе кружило воронье, на майдане озверелая толпа крушила безоружный «Беркут»[132]. В него летели «коктейли Молотова» и булыжник. Выскакивавшие вперед молодчики из ультраправых организаций разбивали щиты и головы спецназовцам ломами, железными прутами и кистенями на цепях.

— Господи, что ж такое творится? — в ужасе смотрела на экран мать Юрки, а у того шли по коже мурашки, отец в бессильной ярости скрипел зубами.

В городе тоже было неспокойно. На работе и в общественных местах жители спорили и обменивались мнениями. У горисполкома собирались митинги, на которых активисты призывали не признавать новую власть.

Наступил февраль 2014-го. Президент с ближайшим окружением позорно бежал в Россию, оппозиция победила. Временно исполняющим обязанности президента стал председатель Верховной Рады Турчинов, а премьер-министром — Яценюк. Оба — ярые