Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев

Минометы, кроме тех, что имелись, горняки начали собирать свои. Из гидравлических шахтных стоек на ремонтно-механическом заводе под трофейные 82-миллиметровые мины. Характеристики не уступали армейским.

К августу антитеррористическая операция в Донбассе, как назвали её в Киеве, забуксовала. Более того, ополченские подразделения ДНР окружили украинскую группировку в Иловайске.

В образовавшийся котел попали националистические отряды «Донбасс», «Днепр-1», батальоны МВД «Херсон», «Свитязь»; полки «Миротворец» и «Шахтарськ» вместе с подразделениями 17-й бригады ВСУ, неся катастрофические потери. Президент Российской Федерации, в гуманных целях призвал ополченцев дать украинским силовикам коридор для выхода из окружения без оружия, что те и сделали.

Уничтожили ополченцы и формирования оккупантов, в свое время захватившие Донецкий аэропорт. Там каратели потеряли полторы тысячи человек.

Этим дело не ограничилось, и в январе 2015-го силы Новороссии организовали «гэроям свиту» второй котел под Дебальцево. В него попали восемь тысяч оккупантов, включая армейские части ВСУ и нацбаты.

Помимо Донецкого ополчения в сражении приняло участие и Луганское в составе батальона «Призрак» под командованием Алексея Мозгового, а также сводной роты 1-го казачьего полка имени Платова. В неё вошел и взвод отца, в котором служил Юрка.

Таких кровопролитных боев парень еще не видал, они шли днем и ночью. Округа сотрясалась от артиллерийских взрывов, в небо уносились залпы «градов», рвались мины, дробно стучали пулеметы. По колено в снегу, взламывая оборону противника и замыкая кольцо, ополченцы шаг за шагом продвигались к городу.

Первыми в него вошли бойцы Мозгового и казачья рота. 17 февраля над Дебальцево был поднят флаг Новороссии.

В тот день от шальной пули погиб отец Юрки.

На следующий день, вместе с другими павшими героями, его похоронили на городском кладбище. Мозговой и атаман Козицын выступили с траурными речами, обещая отомстить за смерть товарищей, выстроенные вокруг ополченцы сняли шапки. Грач стоял в первой шеренге и плакал.

За время боев они уничтожили в котле более трех тысяч украинских солдат и боевиков нацбатов, захватили на узловой станции несколько эшелонов с техникой, боеприпасами и продовольствием.

Все горели желанием полностью освободить Донбасс и идти на Киев. Не довелось. Снова в гуманных целях вмешалась Россия. По её инициативе, согласованной с Германией и Францией, выступившими гарантами, в этом же месяце были заключены Минские соглашения.

Ими предусматривалось незамедлительное прекращение огня, отвод обеими сторонами тяжелого вооружения в целях создания безопасной зоны и ещё целый ряд мероприятий, направленных на урегулирование вооруженного конфликта. Как и после Иловайского котла, пришлось согласиться.

В результате часть территорий ЛДНР осталась под украинской оккупацией.

С первых же дней Киев начал саботировать мертворожденные соглашения, не собираясь их выполнять. Обстрелы Донбасса и провокации с его стороны продолжились.

Бойцы сводной роты казаков на трофейной технике вернулись в Первомайск, командование предоставило им три дня отдыха, выдав часть захваченных у ВСУ продуктов.

После этого Юрка отправился в пустой родительский дом (за ним присматривали соседи), затопив печку, натаял снега и искупался в жестяном корыте. Вторым заходом выстирал камуфляж, повесив сушиться. Переодевшись в чистое белье, развязал лямку вещмешка, достал оттуда банку консервов и галеты. Поужинал, запивая кипятком, и завалился спать.

Утром, выгнав из гаража «девятку», прихватил вещмешок с автоматом, выехал за ворота. Ночью снова прошел снег, ударил легкий морозец, деревья стояли в инее.

Миновав разбитое АТП слева и сгоревший за ним рынок, Грач выехал к жилому кварталу с несколькими обугленными многоэтажками за ним и повернул влево на дорогу к Стаханову.

Тут и там на ней встречались воронки, которые он аккуратно объезжал. Миновав окраину, въехал на уцелевший мост, под которым текла Луганка. В сотне метрах за ним виделся блокпост, рядом стоял бэтээр. На середину вышли двое ополченцев с автоматами. Один поднял руку, Юрка остановил машину.

— О! Грач! — ополченец подошел ближе. — Куда, брат, намылился?

— В Ирмино, — приоткрыл дверцу Юрка. — Навестить мать с сестренкой.

— Проезжай, — кивнул тот добродушно.

«Девятка» осторожно заюлила меж бетонных надолбов.

Ирмино почти не пострадало, сюда украинские снаряды долетали реже. Народу на улицах встречалось больше, изредка проезжали легковые автомобили и военные грузовики. Мать с Оксанкой и родня были дома. Сняв шапку, Юрка сообщил скорбную весть.

Мать, охнув, упала на диван и зарыдала. К ней присоединились сестренка с женой дяди. Сам Роман, побледнев, сжал кулаки:

— Когда это случилось?

— Неделю назад, в Дебальцеве, — опустил голову племянник.

Рассказал подробности, все внимательно слушали. Потом женщины, утерев слезы, накрыли поминальный стол.

У родни Юрка пробыл двое суток, а утром третьего дня, оставив им продукты, снова вернулся в Первомайск на службу.

Глава 5. Плен

Прошла зима с весною, наступил июнь. Зазеленели степи в воронках и посеченные снарядами посадки.

Минские соглашения украинская сторона не выполняла. Ополченцы отвели тяжелое вооружение от линии соприкосновения, а она — нет, продолжая вести артиллерийские и ракетные обстрелы территорий независимых республик.

Те отвечали из стрелкового оружия, более серьезное не применялось. За этим строго следили появившиеся на передовой российские военные советники. Из России пошли гуманитарные конвои, угроза голода на освобожденных территориях миновала.

Одним таким днем Дрёмов приказал обследовать участок «серой зоны» в селе Желобок Славяносербского района. Такими, по условиям Минских соглашений, являлись линии разграничения между украинскими войсками и ополчением. Там не должно было быть тяжелого вооружения противоборствующих сторон и военных подразделений.

В полку же имелись другие сведения. Их следовало проверить.

К тому времени Юрка, отличившийся в боях и получивший легкое ранение в плечо, служил в разведвзводе. Он умело пользовался стрелковым оружием, мог читать карту и не раз бывал в поисках. При этом отличался сметкой, хладнокровием и быстротой реакции.

Сформировали ДРГ из трех опытных бойцов. Старшим назначили ополченца с позывным «Клещ», второго звали Чечен. Грач стал третьим.

Отправились ночью, ранним утром балками и посадками вышли к селу. Оно раскинулось в низине, часть домов со строениями были разрушены в зимних боях. Заросшей кустарником промоиной на склоне пробрались к крайним усадьбам, залегли, принявшись наблюдать.

По виду дома были брошенными, рядом с одной хатой темнели сожженные «жигули», во дворе соседней валялся скарб. Все поросло бурьяном.

— Так, идем в дальний конец, — прошептал Клещ.

С автоматами наизготовку перебежали к ближайшему, стоявшему на пригорке дому. Окна в нем были выбиты, двери сорваны с петель. Страхуя друг друга, осторожно ступили за порог. В комнатах стояла пыльная мебель, ящики выдвинуты, все перевернуто. Тут явно побывали мародеры.

Из кухни на чердак вела лестница.

— Проверь, — бросил Грачу Клещ. Тот, поднявшись по ступеням исчез. Через несколько минут сверху свесилась голова, помахал рукой —