Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев

— А дэ iх хазяйва?

— Одних ми розстрiляли, других посадили, — заговорщицки подмигнул секретарь. — Це жiтло для героiв, таких як я i ты. Так що завтра йiдь i вибирай. Будьмо! [119] — и поднял бокал с шампанским.

Деркач не преминул воспользоваться этим и на следующий день присмотрел себе двухкомнатную квартиру недалеко от центра. В ней раньше проживал российский шпион из журналистов, получивший за это пять лет.

Спустя неделю, которую орденоносец провел с толком, в составе пополнения бригады нацгвардии «Киевская Русь», изрядно потрепанной под Дебальцево, он прибыл военным эшелоном в Харьков, пропьянствовав всю дорогу в купе с командирами, откуда направился под Иловайск, где каратели готовились к его штурму. В начале августа героические батальоны «Донбасс» с «Азовом» уже пытались его взять, но получив достойный отпор, с позором отступили.

По этому поводу комбат «Донбасса», некий Семенченко, в прошлом неудавшийся актер и по виду дегенерат, разразился на своей странице в интернете пораженческой статьей, по принципу «плохому танцору яйца мешают». Да ещё стал хулить высшую власть. Мы, мол, бьемся за свободу, а она только болтает. Вот с боевым духом этого батальона и предстояло разобраться Деркачу.

На место он приехал в душный полдень, вместе с двумя эсбэушниками из штаба группировки. Расквартированный в полуразрушенном селе батальон напоминал цыганский табор. Там и сям, загнанные в поломанные сады, стояли несколько БМП, военных «Уралов» и гражданских внедорожников, меж которых и оставшихся хат слонялись похожие на бандитов, вооруженные люди в камуфляже.

— Де тут у вас штаб? — поинтересовался Деркач на въезде в село у двух сонных караульных на блокпосте, лениво игравших в карты.

— А ты хто такий? — встал с патронного ящика старший, с нашивками десятника, вразвалку подойдя к джипу.

— Я представник СНБО вiд Парубiя, — надул щеки Деркач, предъявив стражу удостоверение. — А зi мною охвiцэри СБУ.

Сидевшие сзади тоже предъявили документы.

— Он у тiй хатi, — скользнув глазами по бумажкам, показал десятник рукой в сторону почти целого каменного здания с проломленной крышей, в сотне метров от поста.

Рядом с ним, под каштанами во дворе, усыпанном белыми листами, стояла пара внедорожников без номеров и мотоцикл «Днепр» с пулеметом на люльке.

— Давай туды, — бросил Деркач шоферу, джип подкатил к дому, и приехавшие вышли из машины.

Когда Деркач с сопровождающими вошли внутрь, им в нос ударил парной запах крови. В просторном помещении с высокими стеллажами, на одном, спиной наружу, висел полуголый человек, а ещё двое, потные и в расстегнутом камуфляже, методично охаживали его шомполами с двух сторон по изорванному в клочья телу. Напротив, за уставленным бутылками с закусками столом, забросив на него ноги и развалившись в кресле, сидел пьяный Семенченко и ещё двое в камуфляже. Все трое с интересом наблюдали за истязанием, гогоча и прихлебывая пиво.

При появлении новых персонажей командир «Айдара», смяв высосанную банку, швырнул её в угол и мутно уставился на них:

— Вы хто такие?

Солдаты прекратили экзекуцию и тоже воззрились на вновь прибывших.

— Я представник СНБО вiд Парубiя, — шагнув вперед, объявил Деркач, — а це, — он кивнул на стоявших позади, — охвiцери СБУ. Ми до вас з перевiркою.

— Шо ты казав? Перевiрять? Мене? Ах ты ж гад! — заорал Семенченко, пытаясь встать и вынуть из кобуры пистолет, но более трезвые собутыльники уцепили его за руки.

— Пустить, тварюки! Убью! — стал вырываться командир, однако те утащили его в смежную комнату, откуда вскоре послышался храп, а потом вернулись.

— Цього убрать, — бросил один из них палачам, кивнув на потерявшую сознание жертву, а когда её отцепили и выволокли наружу, сделал пригласительный жест Деркачу с его спутниками: — Сiдайте.

Как оказалось, это был начальник штаба подполковник Власенко, а третий из компании — ротный, с позывным Жак, захвативший в плен ополченца, которого допрашивали.

— Ну, що? Вып’емо для знайомства? — громко икнул начальник и мотнул головой ротному: — Наливай по повнiй!

— Проше, панове, — по-волчьи осклабился Жак, потянувшись к четверти с самогоном.

Для начала выпили по граненому стакану за Украину и «героiв», закусив салом и молодой картошкой с луком, потом за смерть москалям с жидами, после чего начштаба предложил развлечься.

— У смысли? — поинтересовался Деркач, чувствуя, как приятная истома охватывает тело.

— Будемо розстрiлювать сепаратистiв, — поковырял Власенко спичкой в зубах. — Пропоную поучаствувать.

— Гаразд, — тут же согласился проверяющий.

— I ми не проти, — хрупнул огурцом старший из эсбэушников, полковник.

Затем выпили ещё по стакану, Власенко по рации выдал кому-то приказ, а чуть позже с багровыми мордами компания вышла наружу.

Где-то на другом конце села истошно вопил женский голос, в воздухе плыл куриный пух, по раздолбанной дороге улицы куда-то пылила БМП, с сидящими на ней расхристанными бойцами и привязанными сзади коврами с холодильником.

— То трохвеi, — перехватив удивленный взгляд младшего эсбэушника, подмигнул ему Жак. — Вiдправляемо помаленьку родичам на Днiпропетровщiну.

Обойдя пепелище за домом с остатками строений и запахом гари, вся группа, миновав несколько сельских хат, подошла к низкому кирпичному строению, над обитой железом дверью которой висела табличка «Сельпо». У двери с геройским видом прохаживался часовой, рядом, привалившись к стене, чавкал жвачку здоровенный малый, экипированный под Рэмбо, а чуть дальше, усевшись на пожухлой траве, лениво переговаривались, отгоняя назойливых мух, несколько дебильного вида нацгвардейцев.

— Ну, що, ми готовi, — хлопнув пузырем на губах, не спеша подошел здоровяк к прибывшим.

— Це наш керiвник СБ Череп зi своiмi хлопцями, — представил его подполковник, после чего стороны поручкались.

— Усiх будемо кiнчать, чi як? — кивнул головой на дверь «кэрiвнык». — Все що змогли, ми з них вибили.

— Тодi усiх, — переглянулись Власенко с Жаком. — Почiнайте.

Выхаркнув жвачку, Череп отдал команду часовому, и тот загремел ключами, а сидевшие на траве, встав, направились к двери и вскоре вывели из сельпо четверых мужчин и двух женщин.

Все были зверски избиты, в запекшейся крови и разорванной одежде.

— Упер’од колоради! — окружив пленников, погнали их прикладами на пустырь за зданием нацгвардейцы.

— Не толкай, укроп! — прохрипел один из мужчин с перевязанной головой и багровой впадиной вместо глаза.

— Iди, гад! — ощерился один из солдат. — Зараз ми вам покажемо свободу!

Начальство молча следовало позади, хрустя бурьяном.

— Стiй! — проорал старший из конвоя, когда пленных подвели к развалинам трансформаторной будки. От неё шарахнулись несколько тощих собак, и потянуло трупным смрадом. Рядом с остатками бетонных стен чернела землей наполовину засыпанная впадина, с краю которой торчала штыковая лопата и валялись три садовые тачки.

При их виде одна из женщин — молодая, с распущенными волосами — дико закричала и, рухнув на колени,