Непокорённые - Валерий Николаевич Ковалев

взмолилась: «Пощадите!», но бандеровцы, сопя, подтащили её к будке, где уже стояли другие. По знаку Черепа солдаты привычно стянули пленным руки и залепили рты скотчем, после чего отошли чуть назад и выстроились в короткую шеренгу напротив, клацнув затворами.

Начальник СБ встал от них чуть впереди и сбоку, покосился на киевских гостей и взмахнул рукой: «Вогонь!». Автоматы задробили короткими очередями. Пятеро, марая бетон кровью, сползли по нему вниз и затихли, а молодая женщина забилась в конвульсиях, выгибаясь.

— Ти дивись, яка жiвуча! — подошел к ней Череп и дважды выстрелил в голову из пистолета.

С интересом наблюдавший казнь Деркач одобрительно крякнул и, услышав за спиной непонятные звуки, обернулся. Младший эсбэушник — капитан, согнувшись пополам, блевал под куст полыни.

На ночь представителей центра разместили в одной из хат, недалеко от штаба. Хозяевам — дряхлому старику с бабкой и малолетней внучкой, приказали убираться.

Утром в штабе без свидетелей состоялся разговор с помятым Семенченко. Протрезвевший комбат понял, кто от кого к нему приехал и во что это может вылиться. Он угрюмо слушал Деркача, с опаской косясь на эсбэушников, потому как достоверно знал, что много болтавший Сашко Билый был ликвидирован не без их участия.

— Так ты усе зрозумiв? — заканчивая «профилактику», наклонился к нему сидящий напротив Деркач. — Щоб таку херню у фейсбук бiльше не писав. Бо буде погано!

— Зрозумiв, — втянул голову в плечи комбат. — Цього бiльше не буде.

— А хлопцi у тебе хоть куди! — разрядил обстановку все это время молча сидевший эсбэушный полковник. — Гарно катують и розстрiлюють. Истиннi героi!

Спустя ещё сутки, приняв участие в зачистке расположенного неподалеку хутора, хозяева которого по разведданным проявляли лояльность к сепаратистам (его сожгли дотла вместе с жителями), представник с сопровождением навестил батальон МВД Украины «Днепр-1», дислоцировавшийся в соседнем районе. Этот героический батальон был сформирован в апреле лично фейсбушным министром Аваковым на основе «гражданских формирований» и состоял из украинских националистов и крымских татар, бежавших после известных событий с полуострова. Для боевых действий его готовили в Днепропетровске военные инструкторы Израиля и Грузии, а для устрашения повстанцев, «героi» были экипированы в черную, наподобие эсэсовской, униформу.

Впечатляли и операции, уже проведенные батальоном в шахтерском крае. Его бойцы, уклоняясь от прямых боестолкновений с повстанцами, похищали, грабили и пытали мирных обывателей, жгли дома и отравляли колодцы, глумились над священниками и оскверняли православные храмы, получали деньги за расстрелы пленных ополченцев.

— Оце бойовый дух, оце результати! — изучив в штабе журнал боевых действий подразделения, констатировал Деркач. — Е що докладати у Совет безопасностi.

— Ну, дак, — надулся командир «Днепра» майор Береза. — Тепер ось захопимо Иловайськ та зробимо там колорадам козью морду!

Накануне, в числе других командиров, он получил приказ об очередном штурме окруженного города и уже предвкушал победу.

Захотелось примазаться к ней и представителям «центру». Они тоже не сомневались в успехе. Тем более что под Иловайск каратели стянули значительные силы: шесть механизированных и танковых бригад, полки спецназа, инженерного обеспечения и связи, а к ним в придачу пять территориальных батальонов нацгвардии.

Сигнал на штурм был дан утром 19 августа, после чего артиллерия оккупантов открыла по Иловайску и позициям ополченцев массированный артиллерийский огонь с использованием реактивных систем «Град» и минометов. А после него на город с четырех сторон двинулась бронированная армада.

Впереди, лязгая траками в синей дымке выхлопных газов, ползли танки, за ними на броне следовала многочисленная пехота, а во втором эшелоне на автомобилях управления и передвижных радиостанциях в клубах пыли двигались отцы-командиры. Эфир был забит бодрыми командами и первыми победными реляциями о прорыве линии обороны сепаратистов. Городские, пульсирующие вспышками окраины становились все ближе.

— Ну, ось! — подпрыгивая на жестком сиденье «ягуара», обернулся к сидящим сзади Деркачу с эсбэушниками Береза. — Ще трохи i Иловайськ буде наш! — После чего стал вопить по рации команды.

Затем что-то внезапно изменилось.

Впереди раздался вселенский гул, покрывая звуки боя, и все вокруг полыхнуло мертвенным светом. «Ягуар» подбросило вверх, потом он стал заваливаться набок, потом раздался скрежет металла и вопли находившихся в боевой машине.

Вынеся головой боковую дверь, Деркач кубарем покатился на землю, краем глаза увидев, как она вспыхнула факелом, из которого выметнулись двое в горящем обмундировании и с диким воем.

— А-а-а!!! — присоединился к нему представник, убегая на четвереньках в сторону, а потом свалился в ещё дымившуюся воронку. Там, ломая на руках ногти, он попытался закопаться глубже, а когда неподалеку рванула новая серия разрывов, в ужасе затих, скрючившись в позе эмбриона.

Спустя минут пять, когда огневой налет закончился и в воздухе опять возникла далекая стрельба, Деркач заставил себя развернуться, подвывая, выглянул из воронки, и перед его глазами простерлась апокалиптическая картина.

По всему вспаханному разрывами, дымящемуся полю, рвотно воняющему тротилом, порохом и жареным мясом, там и сям чадно горели танки с бронетранспортерами, в промежутках меж ними валялись растерзанные тела, а с низкого неба, кружась, опадала сажа с копотью. Из перевернутой неподалеку вверх днищем БМП, с ещё гремящими отполированными землей траками, кто-то рыдающим голосом звал на помощь, а прямо у кромки воронки, в которой спасался Деркач, валялась оторванная голова сопровождавшего его полковника.

— Боже, що робить? Що робить?! — зацокал он зубами.

Потом в поле зрения попала толпа солдат, улепетывавших в сторону, откуда началась атака, и несколько пятящихся туда бронемашин, огрызавшихся огнем в сторону Иловайска.

Выбравшись из укрытия, представник тут же пристал к бегущим, и вскоре все скрылись в ближайшей балке. Когда спустя ещё час, едва двигая ногами, потный и в изодранном обмундировании Деркач приковылял в числе оставшихся в живых карателей на исходную позицию, там царили страх и неразбериха.

Оставшиеся в тылу стратеги пытались организовать новое наступление, вышедшие из боя отказывались, вопя: «Нас зрадили!», все это сопровождалось бестолковой суетой, тасканием друг друга за грудки и черным матом. Наконец из штаба поступил приказ о следовании в соседний квадрат для перегруппировки, весь табор погрузился на остатки бронетехники, и колонна двинулась туда, согласно командной мысли.

Сражение за Иловайск продолжалось почти неделю. Ополчение не сдавалось, переходя в контратаки, а потом вся штурмовая группировка оказалась в окружении, потеряв треть личного состава и техники. В котел попали добровольческие батальоны «Днепр», «Донбасс», «Херсон», «Свитязь» и «Миротворец», а также подразделения 17-й и 93-й бригад вооруженных сил Украины. Часть отцов-командиров, бросив личный состав, драпанула, боевое управление нарушилось, и возник хаос. Одни группы оккупантов ещё палили куда придется, другие метались в поисках выхода, третьи поднимали руки и сдавались.

Не успевший сбежать Деркач (штабники выкинули его из