Лис и Теа.Роквью - Яна Гаврилова

– Мой приемный отец владелец ресторана, – слышу я свой собственный голос, – Он немного учил меня готовить.

Я никогда не противилась называть Глорию и Стивена своими приемными родителями. На самом деле, мне стоит считать их настоящими. Они были со мной в самое сложное время и продолжают быть до сих пор.

– Ты очень способная ученица.

– Алек бы с тобой поспорил.

– Мальчики сказали, что им понравилось проводить с тобой время.

– Приятно слышать. На самом деле, у меня не большой опыт общения с детьми. Наверное, это глупо, но я чувствую, что уже к ним привязалась.

– Это не глупо, – Алистер откладывает вилку, – Мы с ними даже не родственники, но мне нравится мысль о том, что они мои младшие братья. А теперь мне нравится мысль о том, что появился еще один человек, которому они небезразличны. Знаешь, им иногда не хватает женского присутствия.

– Я их никогда не обижу, – заверяю я.

– Я знаю, – улыбается Алистер, снова принимаясь уплетать спагетти.

– Ты сказала «приемный» отец, – спустя время произносит Алистер, снова заставляя меня напрячься, – А что случилось с настоящим?

«Он гниет в тюрьме, ожидая, когда его задницу поджарят на электрическом стуле.» – едва не выпаливаю я, но вовремя останавливаюсь.

Я знаю, что такой вид казни уже почти не используют, но почему – то в голову пришел именно этот.

Его убьёт смертельная инъекция.

– Родители Харпи вырастили меня, – отвечаю я, – Они и Харпи моя единственная семья.

Алистер печально улыбается.

– У меня тоже нет родителей. Всю мою сознательную жизнь со мной были бабушка и дедушка. Удивительно, как судьбы незнакомых друг другу людей могут быть похожи.

Сомневаюсь, что тот факт, что у нас с Алистером нет настоящих родителей делает наши судьбы похожими. Я знаю кто мой отец. Знаю кем он был и как мастерски притворялся.

Алистер проводит рукой по волосам.

– Хватит о грустном. Лучше расскажи мне что – нибудь хорошее.

Вот оно.

Я чувствую, как сгораю от нетерпения поделиться с Алистером своей победой. Кроме Харпи, я уже позвонила Бостон и своим приемным родителям. Алистер тоже должен быть в этом списке.

Я делаю глубокий вдох.

– Помнишь, ты предположил, что во мне присутствует нить искусства?

– Конечно, – кивает Алистер.

– Ты был прав. Я – пела. Давно. Так давно, что иногда я сомневалась, что это было на самом деле. Но не так давно мы с Бостон бродили по торговому центру, и я увидела объявление. Музыкальная группа находилась в поиске солистки, и я позвонила им и записалась на прослушивание. Сегодня я была там.

– Полагаю, солистка найдена?

Я сцепляю руки в замок, подпирая голову.

– Найдена.

– Это очень здорово. Я рад, что не сомневался на твой счет. Теперь я хочу услышать, как ты поешь.

Я испытываю облегчение от того, что Алистер не стал спрашивать почему я давно не пела.

«Понимаешь, я узнала, что мой отец серийный убийца и пение перестало находиться в списке моих приоритетов».

Согласитесь, звучит ужасно.

– Возможно, позже.

Алистер возвращается к своим спагетти.

– Дома остался человек, который тебя ждет? – тихо спрашивает парень спустя время, и я не сразу понимаю, что он имеет ввиду.

– Ты спрашиваешь есть ли у меня парень? – уточняю я, на случай если все – таки не так его поняла.

Алистер кивает.

– Нет, Ковбой, – отвечаю я, – Парня у меня нет.

С непонятным мне выражением лица Алистер отодвигает от себя тарелку.

– Это были потрясающе вкусные спагетти, Теа, – говорит он, – Спасибо.

Глава 20

Теа

Следующая неделя промчалась, как одно мгновение. Я ходила на занятия в колледж, работала в цветочной лавке и дважды навещала мальчиков Дилана. А еще я ходила на репетиции группы, что нравилось мне больше всего.

Несмотря на всю неприязнь, которую источали ребята на прослушивании, в жизни они оказались довольно милыми. Может все дело в пончиках, которые я приносила на каждую репетицию, но постепенно я почувствовала себя полноценной участницей «Vivify». У них был довольно интересный репертуар. Я быстро выучила тексты всех песен и мне не терпелось по – скорее выступить вместе с ребятами.

– В следующие выходные играем в баре «Гвоздь», – сказал Рик, в среду вечером, когда мы закончили репетировать.

– Черт, нет! – взвыл Пирс. Его внешний облик полностью соответствовал имени. Он выглядел непрошибаемым, с каменным выражением лица, но невероятно обаятельной улыбкой. Проблема лишь в том, что улыбался он не очень часто.

– В чем дело, Пирс?

– Там работает моя бывшая.

Мужской хохот разнесся по концертному залу.

– Будет на, что посмотреть, – Рик хлопнул Пирса по спине и принялся убирать свою гитару.

Стоит признать, что мне было комфортно находиться с этими парнями и я искренне радовалась, что набралась смелости прийти на прослушивание.

Была вероятность, что я останусь с ними надолго.

***

Сегодня у меня выходной. Я долго нежусь в постели, перелистывая свой блокнот с записями и думаю, что было бы неплохо предложить Рику и ребятам одну из своих песен.

«Тень, что источала свет была в тебе всего прекрасней…»

Эта строчка нравилась мне больше всего, но мне не удавалось окружить ее подходящими фразами, поэтому пока она была просто строчкой из нескольких слов. Я написала ее в доме Дилана. В тот вечер, когда Алистер сидел на его кухне и пробовал мои спагетти.

В полдень, я наконец, вылезаю из постели. Принимаю душ и делаю легкий макияж. Выхожу из комнаты и следую на кухню, где вижу приклеенную к холодильнику записку от Харпи, в которой он сообщает, что не вернется до завтрашнего утра.

Я открываю холодильник и проверяю его содержимое. Осмотр показывает, что мне нужно идти за продуктами. Я решаю не брать машину, а прогуляться пешком до ближайшего супермаркета. К тому же, погода сегодня чудесная и будет откровенной глупостью этим не воспользоваться.

Я прохожу несколько улиц и сворачиваю к парку, где в этот субботний день полно народа. Молодые мамы с колясками, велосипедисты и просто прогуливающиеся горожане, жаждущие вдоволь надышаться свежим осенним воздухом перед очередной загруженной неделей. Я верчу головой из стороны в сторону и натыкаюсь взглядом на знакомую фигуру.

Я вижу сидящего на траве Алистера, а вокруг него толпятся люди. Я не успеваю даже подумать, а мои ноги уже двигаются в его направлении и когда я подхожу ближе становится ясно, что парень рисует. Люди буквально становятся в очередь, чтобы стать следующими кого талантливый художник изобразит на бумаге.

Не желая нарушать момента, я становлюсь в стороне и наблюдаю за Алистером. За его сосредоточенным лицом, когда он