Бывшие. Леди-босс - Дора Шабанн

А в тот момент, когда он, сдернув мои брюки, сжал ладонью меня в самом нежном и чувствительном месте, в голове чуть не бахнула граната.

Честно.

— Моя! — Арский выразительно и однозначно двинул бедрами, не намекая, а констатируя.

Ну а мой вздох потонул в крике Яна:

— Мам! Отец явился…

Обалдеть, что?

Глава 31. Мы вас не ждали, а вы приперлись

«Каждый нормальный человек на самом деле нормален лишь отчасти»

З. Фрейд

— Это с хрена ли? — рыкнул Саша, прижав меня к себе сильнее.

— Вот именно… — вздрогнула и пробормотала удивленно.

Вот только Третьякова мне сейчас тут не хватало для полного… счастья.

А потом повела плечами, чуть отталкивая Арского.

— На черта его принесло? Мы же у нотариуса встречаемся, — забормотала, встряхнув головой и попытавшись привести себя в порядок.

— Лили! — хрипло выдохнул Саша.

А я, подтянув штаны спортивного костюма и одернув куртку, оглянулась на него, распахнув дверь: как же он хорош.

Великолепен, черт возьми… Прекрасен.

Но!

Но-но-но…

Он — чужой!

Так что возьмите себя в руки, Лилиана Станиславовна! Вы — взрослая, адекватная женщина! Приличная все еще, смею заметить!

А трогать и брать чужое — нехорошо!

Мысленно себя взбодрив, печально улыбнулась:

— Надеюсь, что ты быстро придешь в норму. Ну и верю, что женился ты удачно… Привет тете…

И вышла, не слушая, что он там зарычал мне вслед.

Хватит.

Эмоций и впечатлений Саша мне организовал столько, что я фиг знает, когда теперь в себя приду. До сих пор трясет, ну, и горит да печет везде…

Очень неожиданно, но в качестве ледяного душа внезапно выступил… Третьяков, явившись с букетом!

— Здравствуй, моя Лилюшка! Красавица-умница! — поприветствовал бывший муж, сгребая в охапку.

— Мам, не ругайся, я ни при чем, — прошипел Ян, пробегая мимо обалдевшей меня к столу с пакетами.

Оторопев в первый момент, я выбралась из рук Анатолия и хмуро уточнила:

— Ты чего явился?

— Моя красавица вернулась! Как не приехать? Так ждал, скучал… — бывший муж лучился довольством, улыбался безмятежно и порядком меня напугал…

Вздохнула отодвигаясь:

— Мы с тобой договорились встретиться у нотариуса, Толя. Так что я несколько в недоумении: ты чего притащился — то? Мы в разводе, если ты забыл. Потому что ты мне изменил, да…

Прямо почуяв, что запахло жаренным, влез Янек:

— Родители! А встаньте рядом! Я вас для Янки сфоткаю! Она порадуется!

Такое себе предложение, конечно, но ребенок ждет, потому пришлось согласиться на букет и терпеть Третьякова рядом, ага.

— Лиль, ну, чего ты ежишься, как неродная? — забубнил Толя мне в макушку, притянув к себе собственническим жестом и вручив цветы.

Скрипнула зубами, ведь со времен развода ощущение Третьякова рядом радости мне не доставляло, а уж если учесть, как я только что горела и полыхала в других руках…

Ну, такой себе опыт, да.

— Толя, я тебя вообще не понимаю, — вздохнула. — Мы развелись и обратно не сойдемся никак. Я, может, и не шибко умная, но память меня не подводит.

Третьяков, убедившись, что Ян наделал достаточно фото, провел меня к столу, усадил, добыл откуда-то шампанское и, разлив в три бокала, выдал тост:

— За то, чтобы мечты сбывались!

Припомнив, как я только что целовалась с офигенным мужиком, хмыкнула и за это и выпила.

А чего? Все равно не сбудется…

Анатолий же, опустошив шампанку за раз, внезапно удивил:

— Лиль, я надеюсь, ты проветрилась, отдохнула и мир посмотрела достаточно?

— Достаточно для чего, Толя? — уточнила с подозрением.

Янек, прихлебывая неплохое игристое, фыркнул в бокал, закатив при этом глаза.

Ох уж эта молодежь…

И тут же мысль промелькнула:

— Кстати, а где Арский? Ему бы полежать…

Оглянувшись и не обнаружив Александра нигде в зоне видимости, поманила сына к себе:

— Найди своего друга и уложи отдохнуть. Такие травмы — не шутки. А вдруг сотряс? Может, он там где-то без сознания валяется или блюет…

Янек проблемой проникся и ускакал на поиски.

А я вздохнула: не люблю такое, но выбора нет.

Обернулась к Третьякову, который меня рассматривал, блаженно жмурясь.

— Анатолий, я по-прежнему не понимаю, чего ты явился. Мы с тобой имеем договоренность о переоформлении собственности. Это все, что у нас общее, кроме детей. Я неоднократно говорила: для нас нельзя поворотить время вспять. Все прошло. Мы в разводе и чужие друг другу люди.

Бывший муж подскочил из-за стола:

— Лиль! Да сколько можно? Я извинился. Столько лет прошло. Все давно пора забыть. Мы с тобой созданы друг для друга. Я для тебя на все готов, только скажи!

Как я обалдела!

Вот это поворот!

— Знаешь что, Третьяков? — поглядела на него хмуро. — Лучшее, что ты можешь для меня сделать — исчезнуть с горизонта. Я никогда не буду с тобой. Никогда.

— Хочешь помереть в одиночестве разведенкой с сотней кошек? — неприятно усмехнулся Анатолий.

Ну а я, припомнив и огонь-пожар с Сашей, и всех ухажеров времен преподавания в Китае, встала из-за стола и указала Третьякову на дверь:

— Свободен. Разберемся с квартирой, и я буду рада никогда тебя не видеть. Уж лучше я буду одна, чем с таким, как ты!

Толик рванулся ко мне с какими-то невнятными угрозами, а я ждать не стала: прихватила букет из вазы и, припечатав бывшему мужу поперек портрета, рыкнула:

— Свалил к лешему! Видеть тебя не желаю! Вон!

На оторопевшего Третьякова было приятно посмотреть, но я пошла дальше: угрожающе размахивая помятым букетом, сопроводила его в прихожую и жестом велела одеться.

Потом выставила не только на крыльцо, но и убедилась, что он уселся в машину. Открыла ворота пультом и закрыла их за ним.

То, что он успел накатить — пусть ментам сам объясняет. Не захотел пешком идти — его проблемы.

— Мам, погляди, есть у нас какой обезбол? А то Сашке что-то сильно поплохело, — встретил меня, вернувшуюся в дом после проводов Третьякова, сын.

Бледный чуть больше обычного Александр сидел на диване, запрокинув голову и прикрыв глаза. Не стала лезть, хотя рука сама потянулась проверить температуру.

Удержалась.

Вздохнула и, конечно, достала все подходящее из того, чем была богата аптечка, и выложила на стол.

А потом, полюбовавшись на недовольное лицо Арского, разглядывавшего коробочки, что ему предлагал Ян, мысленно прикинула:

— Выставить их сейчас будет сложно: Саше объективно хуже, не в его состоянии за руль садиться. А Ян выпил с отцом. Но и оставаться рядом со злющим Арским — не вариант для меня. Если он решит просветить сына касательно нашего общего прошлого,