Вязьма - 1941. Командующий фронтом. - Влад Радин

танков КВ и 50 танков Т-34. Ставка решила пойти навстречу вашему пожеланию,- продолжил Сталин, — первый эшелон с танками должен уже сегодня, в крайнем случае завтра, прибыть в Вязьму.

— Спасибо, товарищ Сталин, танки мне очень нужны!

— Решён так же вопрос с получением вами маршевого пополнения. Оно даже будет в несколько больших размерах, чем было запланировано заранее.

Этой вести я тоже был рад. Конечно вместо маршевого пополнения лучше бы всего было получить полнокровные дивизии, но сейчас такой возможности у Ставки нет и я прекрасно понимаю это. Надо ещё изыскивать, где -то силы,что бы заткнуть брешь на Юго- Западном направлении.

— Товарищ, Сталин, я по прежнему настаиваю о изъятии авиачастей из подчинения командующих армиями и передачи их в подчинении командования фронтом. В этом случае неизбежно значительно возрастёт эффективность использования ВВС!

— Мы рассмотрим этот вопрос в самое ближайшее время,- ответил мне Сталин.

— А как обстоят дела с пополнением запасов фронта боеприпасами и горючим?

— Думаю, что мы постараемся удовлетворить ваши запросы. Хотя сделать это будет нелегко. Вы сами должны понимать сложность сложившегося положения.

— А с подчинением командованию фронта всех действующих в его полосе инженерных батальонов?

— Товарищ Конев, вы просто ненасытны, -вновь услышал я голос Сталина, в котором мне послышалась скрытая усмешка,- но я думаю, что и этот вопрос нам удастся решить к обоюдной пользе. Хотя не буду скрывать, имеются товарищи, которым очень не по нутру это ваше предложение. Кроме того мы возможно сумеем передать вам, во временное пользование, по первой вашей просьбе четыре, а может быть даже пять полков дальней бомбардировочной авиации. Когда они потребуются вам?

— Думаю ближе к концу месяца. Во всяком случае не раньше того, прежде чем разведка сумеет обнаружить факт концентрации на предполагаемых направлениях главных ударов, мотомехчастей противника. И соответственно начало их выдвижения к переднему краю.

— Вы высказали предположение о возможной переброске 4-й танковой группы, из под Ленинграда, на ваше направление,- произнёс озабоченным голосом Сталин.,- но пока это ваше предположение ничем не подкрепляется. Немцы по прежнему ведут очень энергичное наступление на Ленинград. Положение там очень серьёзное.

Перебросят. Перебросят танковую группу Гепнёра под Рославль. Причём перебросят очень быстро. И в очередной раз сумеют обмануть нашу разведку. А когда этот факт всё же вскроется, предпринимать, что либо будет уже поздно.

— Я по прежнему уверен в правоте этого своего предположения. Более того, я уверен, что в самые ближайшие дни, начнётся вывод из боя танковых частей 4-й группы и их переброска на Западное направление. Задача нашей разведки во время обнаружить её. Немцам для достижения быстрого успеха в полосе Западного фронта нужно сосредоточить против него очень значительные танковые силы. Тех,что имеется в распоряжении фон Бока, явно недостаточно. И взять пополнения ему неоткуда, как только с Ленинградского направления. Так,что в самое ближайшее время следует ожидать ослабления атак противника на Ленинградском участке фронта. Хотя уверен, что фашисты до самого последнего момента будут тщательно маскировать этот факт.

— Хорошо, посмотрим,- ответил мне Сталин довольно сухим тоном, какие ещё пожелания имеются у вас?

Какие пожелания? Да у меня имеется просто масса пожеланий! Но увы почти все они, пока несбыточны. Мне прекрасно понятна сложность того момента, который переживает и Красная армия и сам Советский Союз, после почти трёх месяцев войны, которая началась для нас столь неудачно.

— Товарищ Сталин, сразу после посещения штаба Резервного фронта, я начну объезжать вверенные мне войска. Ознакомлюсь с обстановкой на месте. Тогда у меня возможно и возникнут новые пожелания.

— Хорошо. Только не медлите. Можете решать отдельные вопросы с Генеральным штабом,- ответил мне Сталин,-до свидания, товарищ Конев.

— До свидания, товарищ Сталин, — ответил я и положил трубку.

Закончив свой разговор со Сталиным, я вдруг почувствовал, что его время у меня взмокла спина. Нд-а. Хотя я человек совсем из другого времени и не испытываю, благоговения перед Сталиным, подобного тому, которое испытывает мой адъютант (и ещё наверное миллионы людей), но всё же… Разговаривая со Сталиным, невольно чувствуешь себя разговаривающим с самой историей. Не больше не меньше. А с историей не поведёшь себя фамильярно. Если конечно ты не конченый идиот.

После разговора с Верховным Главнокомандующим, я пару минут постоял над картой, а затем словно спохватившись, поднял трубку телефона. Услышав в ней голос Соколовского произнёс:

— Василий Данилович, срочно зайди ко мне. И прихвати Германа Капитоновича.

Соколовский появился в моём кабинете буквально спустя минуту. Вслед за ним вошёл и Маландин.

Так, товарищи генералы, только,что у меня состоялся разговор с Иосифом Виссарионовичем, — известил их я, оповестив затем о содержании разговора.

— Значит 24-ю и 43-ю армии всё же передают нам?- спросил Соколовский,- с одной стороны это конечно хорошо, особенно в свете твоих предположений о возможности нанесения противником удара на этом направлении, с другой стороны это увеличивает и нашу полосу ответственности и число армий в составе фронта, что безусловно подкидывает работы как тебе Иван Степанович, так и нам — штабу фронта.

— Это значительно увеличивает наши шансы на успешное отражение этого самого удара,- возразил я ему, — а то может ведь и так получится — мы на своём правом фланге будем более или менее справляться со своей задачей, а фашисты прорвутся вдоль Варшавского шоссе и начнут заходить нам в тыл. Неважная тогда выйдет ситуация. Как считаешь Василий Данилович?

В ответ Соколовский развёл руками. Ситуация в самом деле могла выйти неважной.

— Вообще я думаю, что иметь два самостоятельных фронтовых управления на Западном направлении, да ещё в складывающейся ситуации — это не самое лучшее решение,- заметил я,- нет возможно в своё время оно и было адекватным, но сейчас сохранение такого порядка вещей мне кажется не очень правильным. На мой взгляд куда целесообразнее было бы ликвидировать Резервный фронт как самостоятельное оперативное объедение, с передачей части его сил нам — Западному фронту, с выводом оставшейся части в резерв Ставки. Уверен,что наверху рано или поздно придут к такому же выводу.

— Значит вы сейчас поедете к Семёну Михайловичу? — спросил меня Маландин.

— Да. А уже потом направлюсь прямиком прямо в войска. А то чую,что засиделся я в штабе. Начну с посещения хозяйств Лукина и Хоменко.

Я выглянул в приёмную и посмотрев сидящего за столом Никодимова, который,что-то писал с сосредоточенным видом сказал ему:

— Так, старший лейтенант, через двадцать минут нам надлежит