Вязьма - 1941. Удар Тайфуна - Влад Радин

Влад Радин

Вязьма — 1941. Удар Тайфуна

Глава 1

ОБРАЩЕНИЕ ГИТЛЕРА К СОЛДАТАМ ВОСТОЧНОГО ФРОНТА

НАКАНУНЕ ОПЕРАЦИИ «ТАЙФУН»,

Солдаты Восточного фронта!

Глубоко озабоченный вопросами будущего и благополучия нашего народа, я ещё 22 июня решился обратится к вам с требованием предотвратить в последнюю минуту, опаснейшую угрозу, нависшую тогда над нами. То было намерение, как нам стало известно, властителей Кремля уничтожить не только Германию, но и всю Европу.

Вы, мои боевые товарищи, уяснили за это время два следующих момента:

Наш противник вооружился к готовившемуся им нападению буквально до зубов, многократно перекрыв даже самые серьёзные опасения.

Лишь Господь Бог уберёг наш народ, да и народы европейского мира от того, что варварский враг не успел двинуть против нас свои десятки тысяч танков.

Погибла бы вся Европа. Ведь этот враг состоит в основном не из солдат, а из бестий…

Солдаты!

Когда 22 июня я обратился к вам с призывом отвести ужасную опасность, угрожающую нашей родине, вы выступили против мощной державы всех времён. Прошло немногим более трёх месяцев и вам, мои боевые товарищи, удалось благодаря вашему мужеству разгромить одну за одной танковые бригады противника, вывести из строя его многочисленные дивизии, взять в плен громадное число его солдат и захватить бескрайние просторы — и не пустынные, но именно те, за счёт которых наш противник жил и восполнял потребности своей гигантской военной индустрии в сырье самого различного вида.

Через считанные недели все три важнейших промышленных района окажутся в ваших руках!..

Мир ещё не видел ничего подобного!..

За три с половиной месяца, солдаты, наконец — то создана предпосылка для нанесения врагу последнего и решительного удара ещё до наступления зимы, удара, который должен разгромить его окончательно. Все подготовительные мероприятия, насколько это оказалось в человеческих силах, завершены. Планомерно, шаг за шагом сделано всё необходимое, чтобы поставить противника в такое положение, когда мы сможем нанести ему смертельный удар.

Сегодня начинается последнее величайшее и решающее сражение этого года.

Эта битва должна поставить на колени не только противника, но и зачинщика всей войны — Англию. Ибо, разгромив противостоящего противника, мы лишим Англию последнего её союзника на континенте. Вместе с тем мы устраним опасность не только для нашего рейха, но и для всей Европы, опасность нашествия гуннов, как когда — то впоследствии монголов. Весь немецкий народ в предстоящие несколько недель будет близок к вам, как никогда прежде…

В предстоящие последние тяжёлые дни вместе с вами будет вся наша родина, которая, затаив дыхание, будет следить за вашими деяниями, благословляя на подвиги. С Божьей помощью вы добьётесь не только победы, но и создадите важнейшие предпосылки для установления мира!

Адольф Гитлер.

Фюрер и Верховный главнокомандующий вермахта.

Ставка фюрера.

2 октября 1941.

Я ещё раз поглядел на часы и тут ночную тишину разорвал грохот множества орудий. Он нарастал с каждой секундой, стрельба становилась всё более и более ожесточённой.

— Весело сейчас немцам, — подумал я, — в этом лесу по которому ведёт сосредоточенный огонь вся артиллерийская группа на узком пространстве, страшной тесноте сосредоточились части трёх немецких танковых дивизий плюс несколько артиллерийских дивизионов. Где — то около трёхсот танков изготовившихся к броску на наши позиции. Сейчас их накрыло буквально шквалом огня, страшным ещё и тем, что он абсолютно неожиданный для них. Кроме танков там еще и грузовики с боеприпасами, бензовозы, и прочее хозяйство. Ящики со снарядами педантично сложенные на грунте возле орудий. Идут последние приготовления к наступлению и тут вдруг тебя накрывает залп РС, а потом в довесок на голову начинают сыпаться сотни снарядов! Эх мне мне бы ещё парочку батарей «Химмерсов!». От немецкого тыла одни клочья бы полетели! Но такого оружия пока нет даже в проекте.

— Ну, что? — спросил я подошедшего Лукина, — как там на остальных участках?

— Пока ничего, тихо, — ответил он мне.

— Смотри, Михаил Фёдорович, немцы всё — таки прошляпили, сосредоточение нашей артиллерийской группировки, — сказал я Лукин, — самонадеянность иной раз хуже глупости. Слишком уж немец уверовал в свою непобедимость. Мол, что с этими русскими варварами считаться! Раз мы их столько раз били, то разобьём и на этот раз! Расслабилась немчура! Слишком в себя и свою непобедимость уверовала. Недаром говорят, что гордыня это смертный грех.

— Ну мы впервые так, — ответил мне Лукин, — группировку очень быстро собрали, а главное открыли огонь без предварительной пристрелки. Веришь ли, Иван Степанович, мой начарт едва не повесился. От сложности задачи. Но вообще то он мужик толковый. Но и ему в начале очень сложно было.

Тем временем рёв исторгаемый двумя с лишним сотнями орудий достиг своего пика. Я представил какой ад творится сейчас в лесу, который они накрыли своим огнём и на секунду мне даже стало не по себе.

— Что там у наблюдателей? — спросил я Лукина.

— Сейчас узнаем, — ответил мне Лукин и зашёл в помещение штаба.

Вернувшись через несколько минут он сказал:

— В лесу по данным наблюдателей, множество взрывов, зафиксированы высокие столбы дыма, отчётливо слышна вторичная детонация.

— А левее и правее?

— Тишина. Вернее последние пару минут кое где немцы начали беспорядочно так постреливать из пулемётов, но в целом всё спокойно.

— Не знают, что им делать, — хмыкнул я, — такого оборота они не ожидали. Представляешь, Михаил Фёдорович, как у них в штабах, сейчас все телефоны раскалились? Наверное уже до фон Бока дозвонились. А он бедолага сидит и репу чешет, как ему обо всё этом Гитлера известить. Ладно пойду позвоню Василию Даниловичу, узнаю у него, что и как.

Соколовский взял трубку немедленно. Я спросил у него:

— Как дела, Василий Данилович?

— Всё по плану, Иван Степанович. Собенников проводит контрартиллерийскую подготовку.

— Что на фронте других армий?

— Тишина.

— Хорошо, Василий Данилович, — сказал я и положил трубку.

Выйдя на улицу я заметил, что стрельба стала затихать. Вот послышался вой РС которые дали заключительный залп и настала тишина. В этот момент с неба до нас донёсся густой гул.

— Идут, соколы, — сказал Лукин, — задрав голову к небу.

Почти сразу же до нас донеслись звуки разрывов авиабомб.

Я и Лукин в напряжении сидели в штабе.

Уже пять минут седьмого. — сказал Лукин, — и — тишина! А этот пленный немец, что говорил? Начало артиллерийской подготовки в ровно в шесть.

Тут раздался телефонный звонок и Лукин быстро схватил трубку.

— Что там? —