Вязьма - 1941. Удар Тайфуна - Влад Радин

в глубь немецкой обороны на несколько километров, уже к концу первого дня своего наступления упиралось на целую, фактически не пострадавшую в ходе предшествующей артиллерийской подготовки линию обороны, занятую к тому же многочисленными, не понесшими сколько- нибудь значительных потерь войсками неприятеля. И всё приходилось начинать с начала! Отражая при этом многочисленные контратаки врага. Темп наступления при этом неизбежно снижался, что безусловно помогало немецкому командованию в деле разработки контрмер для купирования возможного вражеского прорыва. Самое интересное, что советское командование, так и не нашло противоядия против этого в общем — то нехитрого приёма противника практически до самого конца война войны. С ним советские войска столкнулись даже во время своего наступления на Берлин в апреле 1945 года. Применение этого приёма облегчалось немцам ещё и тем, что советское командование действовало довольно шаблонно, предпринимая за день — другой до начала своего наступления разведку боем, что служило для немцев чётким указанием о том, что очень скоро на том или ином участке фронта начнётся наступление противника. И вот теперь я решил применить против противника его же оружие. Передний край оставлялся, войска отводились в глубь, на оставляемой территории оставались лишь отдельные опорные пункты, задачей которых было, тормозить продвижение немцев.

В этот момент мои размышления прервал раздавшийся телефонный звонок. Я поднял трубку и услышал в ней голос генерала Маландина.

— Приветствую тебя, Герман Капитонович, что у тебя стряслось?

— Только, что немцы нанесли массированный авиаудар по Касне. Среди операторов есть убитые и раненые.

— С тобой всё хорошо? Не пострадал?

— Не пострадал. Так слегка контужен только.

— Так, немедленно эвакуируйся. Хватит изображать наличие в Касне целого штаба фронта. Понял?

— Понял, Иван Степанович.

— Ну раз понял, то тогда выполняй. Береги людей. Это сейчас главное.

Не успел я положить трубку как телефон зазвонил вновь.

— Слушаю, Конев.

— Иван Степанович, — донёсся до меня голос Соколовского, — только, что прервалась связь с Ракутиным.

— Что случилось? Хотя думаю всё просто. Ракутин не принял должных мер, по маскировке расположения своего штаба, и немцы разбомбили его.

— Очевидно.

— Так, Василий Данилович, примите все меры по восстановлению связи с двадцать четвёртой армией. Чёрт. Ракутин какой — то непрошибаемый! Что у Собенникова?

— Пока всё в норме. У него кстати немцы тоже бомбили КП, но связь нарушить не смогли. Пётр Петрович сейчас срочно переходит на запасной КП.

Положив телефонную трубку я поднялся со стула и выйдя из-за стола подошёл к окну. Сражение началось. Что же теперь посмотрим кто кого.

Глава 2

Генерал — фельдмаршал Бок пребывал в мрачном настроении. Только, что он выслушал телефонный доклад командующего 3-й танковой группой. Всё оказалось значительно хуже чем он думал (вернее пытался убедить себя) По сути танковые полки 6-й и 7-й танковых дивизий прекратили своё существование как полноценные боевые боевые соединения. С танковым полком 1-й танковой дивизии дела обстояли лучше, но не намного. Потери в технике и в личном составе были просто чудовищны. Следовательно план предусматривающий быстрый прорыв на стыке 19-й и 30-й русских армий начал трещать по всем своим швам, не успев вступить в свою силу.

Как зовут этого русского командующего? Конев кажется, — мрачно размышлял Бок, — кто он такой? Наверное какой — ни будь мужик. Обыкновенный русский мужик. Малограмотный, как это говорят большевики «выдвиженец». Как он мог догадаться? Как мог раскрыть его замысел? Разве можно было ожидать то, что русские способны на это? (в этот момент Бок совершенно забыл, что сам имеет русские корни по материнской линии).

Бок вдруг вспомнил о тех тревожных признаках, что имели место перед началом наступления. О русской разведывательной группе обнаруженной глубоко в тылу 4-й армии, всего несколько дней назад. О бесследном исчезновении офицера из штаба 4-й танковой группы, о полётах русских ночных разведчиков над гатями сооружённых в тылу 3-й танковой группы, как раз в то время, когда по ним перебрасывали танковые части. Все эти тревожные сведения докладывались ему, но он отмахнулся от них, посчитав, что если даже русские и начнут о чём — то догадываться, времени, чтобы принять эффективные контрмеры у них не будет. Оказалось, что и времени у них было достаточно, а самое главное весь его замысел они прочли как открытую книгу.

Конечно, фон Бок, ни минуты не сомневался, в том, что русским в конце концов не удастся сорвать его замысел. Как бы они ни старались сделать это. Сил у него пока, что достаточно и русская оборона будет проломлена, а они неизбежно окажутся в окружении. «Тайфун» сметёт их. Но события произошедшие сегодня рано утром в полосе третьей танковой группы неизбежно значительно осложняли реализацию его замысла, вели к неизбежной потере времени на левом крыле его группы армий, в самый решающий и ответственный момент.

Вздохнув фон Бок понял, что настало время звонить наверх сообщать о дурных новостях. Первым кого он решил известить о происшедшем был Гальдер.

Чуть позже командующий группой армий «Центр» вновь разговаривал с Рейнгардтом.

— Господин генерал, восьмой воздушный корпус завтра в полном составе будет так же поддерживать ваши войска. Я отдал приказ Рихтгофену приказ нанести удар такой силы, что бы по возможности полностью подавить оборону противника, особенно его артиллерию и резервы. К вам на поддержку будет переброшена часть сил второго воздушного корпуса. Завтра, фактически больше половины второго воздушного флота будет работать в ваших интересах. Далее, мною принято решение о передаче в ваше распоряжение девятнадцатой танковой дивизии из резерва группы армий. Вашей задачей является сведение уцелевших танков из состава шестой и седьмой танковых дивизий в отдельную боевую группу. После прорыва приданными вашей танковой группе пехотными дивизиями, обороны противника ваша задача остаётся прежней.

Фон Бок положил телефонную трубку и вспомнил о тяжёлом разговоре с Гитлером который он имел только что. Его вдруг охватили дурные предчувствия. Весь его замысел по окружению и разгрому главных сил русских, который он так долго и старательно обдумывал и к подготовке которого он потратил столько времени и сил, показался вдруг ему затеей обречённой на скорый и бесславный крах.

КОНЕВ: у аппарата Конев.

ШАПОШНИКОВ: у аппарата Шапошников. Здравствуйте, товарищ Конев.

КОНЕВ: здравия желаю, товарищ маршал.

ШАПОШНИКОВ: доложите обстановку, товарищ Конев.

КОНЕВ: Сегодня в 6.00− 6.15 противник открыл интенсивный артиллерийский огонь практически по всему фронту и после не продолжительной артиллерийской подготовки перешёл в наступление. Исключение составлял лишь участок правого фланга 19-й армии, на котором артиллерийская подготовка противника началась лишь в 9.15. Одновременно крупные силы авиации противника