Вязьма - 1941. Удар Тайфуна - Влад Радин

— Немцы открыли артиллерийский огонь на центральном участке шестнадцатой армии, — ответил он мне.

— А у нас по прежнему тихо, — резюмировал я, — что там наблюдатели?

— Да всё тоже. Столбы дыма, огонь и взрывы. Лес пылает как костёр. Сухая погода все последние дни стояла. Не думаю, что оттуда кто — то живым выбрался.

Тут раздался ещё один телефонный звонок.

Лукин взял трубку и почти сразу протянул её мне:

— Соколовский.

Я взял трубку и произнёс в неё:

— Слушаю тебя, Василий Данилович.

— Противник открыл интенсивный артиллерийский огонь на фронте Собенникова. Наиболее мощный артудар наносится по позициям на левом фланге.

— Ясно, Василий Данилович, ещё какие новости есть?

— Пока никаких.

— Хорошо.

Положив трубку я сказал Лукину:

— Пора мне возвращаться в свой штаб.

В штабе я был через два часа с небольшим. Мой водитель оказался истинным асом вождения. Честно говоря даже в двадцать первом веке совсем на другой машине мне бы потребовалось значительно больше времени, что бы покрыть такое же расстояние. Старшина мчал с такой скоростью, что машина с охраной в конце концов безнадёжно отстала от нас.

Выскочив из машины я бодрым шагом направился в оперативное управление штаба фронта.

Там я застал Соколовского который разговаривал по телефону.

— Здравствуй, Василий Данилович, какие известия? Что у Собенникова?

— Здравствуй, Иван Степанович, у Собенникова после артиллерийской подготовки немцы перешли в решительное наступление. Вклинились в передний край. Собенников по вашему приказу отвёл свои части с переднего края в глубь обороны, так, что пока немцы продвигаются в пустом пространстве. Относительно пустом конечно.

— На остальных участках фронта?

— После артиллерийской подготовки противник атаковал позиции шестнадцатой, двадцатой и двадцать четвёртой армий. Но пока судя по всему его атаки там носят демонстрационный, отвлекающий характер.

— Что у Лукина?

— Тишина.

— Как?

— А,вот так. Пятнадцать минут назад Михаил Фёдорович доносил мне, что на участке его правого фланга, противник ведёт всего лишь редкий ружейно — пулемётный и артиллерийский огонь.

— И всё?

— Да, пока всё.

Генерал — фельдмаршал Бок внимательно слушал доносящийся из мембраны телефонной трубки взволнованный голос генерала танковых войск Рейнградта, нового командующего третьей танковой группы.

— Господин Генерал — фельдмаршал, в результате артиллерийского обстрела и последующего авиационного налёта танковые полки шестой и седьмой танковых дивизий понесли просто колоссальные потери! Они были выстроены в две колонны на лесных дорогах и попали под массированный удар артиллерии противника! Его довершил авиаудар большевиков. Масштаб потерь просто невозможно представить! Но в самое ближайшее время оба полка полностью небоеспособны! Ощутимые, хотя и меньшие потери понёс танковый полк первой танковой дивизии. Кроме того огнём противника полностью уничтожено несколько артиллерийских дивизионов. Я убеждён, что ударные возможности вверенной мне танковой группы резко снизились.

— Рейнгардт, что вы предлагаете? — произнёс фон Бок, — свернуть операцию? Но это невозможно! На других участках группа армий уже перешла к активным действиям!

— Но, господин Генерал- фельдмаршал, я уже сказал вам, что…

— Прекратите впадать в панику Рейнгардт. Приводите в порядок пострадавшие дивизии! Произведите подсчёт потерь. Вполне возможно, что они не такие уж значительные, чем кажется вам сейчас. Вы поняли меня, Рейнгардт?

— Да, господин Генерал — фельдмаршал, я понял вас.

— Тогда выполняйте!

Фон Бок положил трубку. Немного подумав он вновь поднял её и произнёс:

Генерал — полковника Штрауса. Штраус? Немедленно начинайте атаку на вверенном вам направлении.

— Иван Степанович, — услышал я в телефонной трубке голос Соколовского, — Лукин докладывает. Немцы открыли ураганный артиллерийский огонь против его правого фланга.

— Ну наконец — то сподобились с иронией в голосе произнёс я, — я уж думал, что они вообще передумали наступать. Как ни как больше трёх часов размышляли! Как у Михаила Фёдоровича настроение?

— Судя по всему бодрое. Мне показалось, что он даже рад тому, что противник начал артиллерийскую подготовку.

— Ну его понять можно. Неопределённость довольно неприятная штука. Но судя по тому, что противник перешёл к активным действиям на его правом фланге с таким запозданием, досталось ему очень крепко.

— Будем надеяться.

— Я уверен в этом, Василий Данилович, — зря, что ли мы столько снарядов израсходовали⁈

Закончив разговор с Соколовским я встал из-за стола и прошёлся по кабинету. Настроение у меня было бодрое и хорошее. То, что боеспособность танковых дивизий третьей танковой группы подорвана самым серьёзным образом у меня теперь не было никаких сомнений. Иначе немцы не медлили бы так с переходом в наступление. Я хмыкнул представив какие горячие телефонные переговоры шли всё это время в стане противника.

Интересно, сообщил ли Бок о случившемся Гитлеру? — подумал я, — или всё — таки решил помедлить с таким докладом? Что ни говори, но хорошего ежа засунули мы ему за пазуху. Большого и колючего. Старина Бок, сейчас наверное крутится как уж на сковородке. Вот тебе и русские варвары! Хороший гостинец ему преподнесли. Он явно не рассчитывал на такое угощение. Всё таки прав был Наполеон, когда говорил, что бои проигрываются в течении четверти часа! Этот артиллерийский удар явно спутал все карты немцев. Насколько я знал, в этом самом лесу ожидало своего ввода в бой порядка трёхсот танков. Плюс порядочное количество артиллерии. Конечно не все они уничтожены, но потери враг судя по всему понёс громадные. А это означает, что создать танковый кулак против правого фланга Лукина ему будет очень затруднительно. По крайней мере сразу. Так один удачный ход, может резко изменить течение шахматной партии! А война и игра имеют очень схожую природу (об этом я помнится опубликовал, там в двадцать первом веке целую статью).

Впрочем расслабляться было ещё рано. Несмотря на понесённые чувствительные потери, сил в распоряжении фон Бока оставалось ещё предостаточно. И это следовало учитывать. А не почивать на лаврах, после одного, хотя безусловно и очень удачного хода.

— Ну, что та у тебя, Михаил Фёдорович? — спросил я Лукина.

— После сильной артиллерийской подготовки противник перешёл в наступление. По моим данным силами двух пехотных дивизий. Одновременно авиация немцев так же нанесла очень мощный удар по моему переднему краю. Сейчас самолёты противника переключились на мои ближние тылы.

Услышав эти слова я не удержался и усмехнулся. В общем — то я применил против немцев очень стандартный приём которого они сами придерживались на протяжении всей второй мировой войны. Накануне вражеского наступления немецкое командование незаметно отводило в глубь своей обороны, части занимающие передний край. Основной артиллерийский удар наносимый в ходе артподготовки в этом случае приходился фактически по пустому месту. Далее противник начинал атаку быстро занимал оставленный передний край и продвинувшись на несколько километров