Компаньон - Garret Hawke Amell

Как только рыцарь прошёл мимо, шумно бряцая доспехами, на пороге возник Кадм Певерелл, гордый профиль которого украшал массивный скрюченный нос. Его спутницей оказалась не менее благородная Альтеда с выразительными острыми скулами. Под её надменным взглядом Дон склонился ещё ниже и спрятал за пазуху очередной конверт. Личности всех приглашенных до самого конца останутся тайной.

Миниатюрная и бледная Аша подала эльфу очередной конверт и мягко, по-доброму улыбнулась. Под руку её вел полный волшебник, следом за ними на единственной ноге прыгал горшок. В зале разгорались свечи.

Годрик Гриффиндор и Салазар Слизерин появились без дам. И оба отрывистыми движениями подали конверты. Одинаково высокие, как два брата, но при этом абсолютно разные. Коричневая борода Годрика, например, выглядела неопрятно и спутанно, в отличие от аккуратно подстриженной с чёрной проседью бородки Салазара. Пронзительный взгляд бесцветный глаз со змеиными зрачками заставлял сердце испуганно замереть. Но вот гости прошли внутрь, и Дон выдохнул, решив, что его уже ничего на свете не способно удивить.

В самом деле, Антиох Певерелл под руку со сгорбленной старухой Шутихой, плечи которой украшала накидка из серого заячьего меха, вызвали куда меньше эмоций. Высокий выступающий лоб и тяжёлый квадратный подбородок придавали Антиоху особенно свирепый и угрюмый вид по сравнению с братьями. Старуха Шутиха косила на эльфа одним глазом и криво усмехалась.

В следующий момент сердце Дона едва не остановилось. Он сгорбился, трясущейся рукой принимая конверт: мимо стремительно прошли Том Реддл и Беллатриса Лестрейндж, будто и не заметив. Перепуганный насмерть Дон подпрыгнул, когда рядом раздался мелодичный смешок.

— Это будет весьма забавно… — на него смотрела высокая волшебница поразительной красоты в белоснежном платье. В голубых глазах плясали игривые огоньки. Сопровождал её молчаливый Чародей с мохнатым сердцем. Видеть, как оно бьётся в разверзнутой груди, оказалось довольно жутко. Эльф протянул руку за приглашением. И подавился вдохом, увидев перстень на руке гостьи.

— Проходите… — низко поклонился Дон. И добавил, понизив тоненький голосок почти до шёпота. — В полночь в синей гостиной вас будет ждать особенный сюрприз.

— Благодарю. — независимым тоном отозвалась волшебница. Чародей даже не повернул головы, только крепче сжав её ладонь.

Сердце колотилось, как сумасшедшее. Вот только хозяйка узнает! Ох, что будет! На эмоциях он почти не заметил Ровены Райвенкло под руку с Королём Артуром, механически убрав приглашение за пазуху.

Через четверть часа, когда гости заполнили зал, двери закрылись. Часть свечей погасла, создавая неуловимую атмосферу интимности. Заиграла музыка. Бал начался.

Черный том. 113. Рассвет

Музыка наполнила комнату без остатка. Но для него… Существовал только блеск её глаз. Она была самой жизнью, целью и стремлением. Вечностью. Под тканью платья он отчётливо ощущал теплоту её талии. Пальцы поневоле сжались крепче.

Лиандра улыбнулась, проницательно прищурилась. Он обнаружил, что улыбается в ответ. Иногда в свете краем глаза угадывались фигуры других гостей, но… Всё это не имело никакого значения. Эта ночь и этот бал для Игнотуса принадлежала только им двоим.

***

Представить, как танцуют Мерлин с Морганой? Немыслимо! В большинстве легенд и сказок они были, если не злейшими врагами, то, по крайней мере, непримиримыми соперниками. Но даже у этой истории существует и другая трактовка. Не менее популярная. В конце концов, кто не любит трагические истории о неразделённой любви? Будто прочитав его мысли, Моргана улыбнулась.

— Не стоит так явно пожирать меня взглядом.

— Как?

— Будто я принадлежу тебе.

— Но это правда. Или ты предпочитаешь скрываться?

— Ничуть. Я предпочитаю гордость. Гордость и искренность настоящего счастья. Скрывать подобное было бы кощунственно.

— А как же. — сарказм в голосе Мерлина не расслышал бы, разве что, глухой. Моргана прикрыла на долю секунды глаза и поддалась вперёд, невесомо коснулась его губ. Без лишних эмоций и ложной скромности. Поцелуй выглядел молчаливым признанием, констатацией простого, неоспоримого факта.

Глаза Мерлина вспыхнули. Кажется, он разом стал выше, сильнее и увереннее, сбросив груз прожитых лет, страданий и сомнений. Над их головами пролетела фея, окатив снопом золотых искр. Музыка сменила темп, и Мерлин пылким движением прижал Моргану к себе.

***

Сэр Невезучий чувствовал, что полностью оправдывает своё говорящее прозвище. Казалось, что одно неловкое движение, и произойдёт что-то, отчего он выставит себя круглым идиотом.

Амата, напротив, оставалась безмятежно спокойной. И двигалась с невесомой грацией, что-то напевая в такт музыке себе под нос. В какой-то момент он поймал себя на том, что любуется вспышками эмоций на её лице, получает удовольствие, улавливая детали, видные лишь ему одному.

«Стоило оставаться Невезучим на протяжении всей жизни, раз уж в конце ждала такая награда.»

Амата вдруг посмотрела на него очень серьёзно, почти вызывающе. И даже почти остановилась.

— Сегодня особенная ночь.

— Да. Ночь Рождества.

— Не только… Сегодня уроборос снова укусит собственный хвост.

— А ты сможешь найти его?

Почти сразу он пожалел о сказанном, стоило только заметить, как переменилось выражение её лица. В глубине глаз засверкала отчаянная тревога.

— Ты знаешь, я боюсь его.

— Знаю. И буду защищать тебя. От всего. И от всех. Даже…

Договорить он не сумел, стоило её только властно поднять руку. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Казалось, прямо сейчас происходит что-то очень важное.

— Сегодня особенная ночь. Давай не будем говорить о плохом.

— Прости.

Мимо них провальсировал лепрекон с маленькой вейлой. Амата задумалась, наблюдая за ними, внезапно проговорила:

— А ты знаешь, что вейлы произошли от дриад? Очень давно, в одном далёком волшебном лесу. Это был один народ. Очень древний и могущественный.

— Тогда почему дриад считают выдумкой? И как так вышло, что они исчезли, а вейлы — нет?

— Исчезли? О, нет! — она улыбалась, но взгляд при этом оставался очень серьёзным. — Вейлы смогли жить среди людей. Дриады изгнали их за это. И спрятались. Навсегда.

— Печально, что нам никогда не удастся найти их.

— До тех пор, пока они не захотят.

— А ты…

— Может быть. Я не уверена. После смерти мамы я многое видела. Только была не в себе.

— Уверен, она тоже наблюдает за нами. Прямо