Торговец Правдой 2 - Денис Стародубцев

Он смотрел не на кости, а на Севера, будто видел впервые не человека, а какого-то жестокого демона, явившегося из кошмара к нам сюда. Они оба, всего неделю назад бывшие просто студентами, погруженными в свои относительно мирные заботы, теперь видели, как человека стирают с лица земли за секунду. Без суда, без разговоров, без шанса на спасение. Это знание осело как ледник, и я видел, как что-то в них ломается навсегда. Больше они никогда не будут такими, как до этого момента. Теперь это совершенно другие люди…

— Хм, — произнес Север, нарушая молчание. Он подошел поближе и ленивым движением ноги пнул ту самую железную бочку, которую уронил Николя. Бочка с глухим лязгом покатилась по бетону и остановилась прямо у моих ног.

— Что стоишь-то, как не родной? Надо поработать! Грузи остатки его тела сюда, — сказал он мне просто, без эмоций, как будто попросил вынести мусор.

Все, что копилось во мне последние минуты — шок, ужас, гнев, — вырвалось наружу одним яростным воплем:

— Да пошел ты нахер! Понял? Я ничего больше для тебя делать не буду! Ни-че-го! Хочешь, можешь меня тоже убить! Мне насрать!

Север медленно повернулся ко мне. Его улыбка не исчезла, она стала лишь шире.

— А вот тут ты ошибаешься, Алешенька, — прошипел он, делая шаг вперед. Его голос стал тихим, но не менее угрожающим. — Ой, как сильно ошибаешься, парнишка. Ты там что-то ляпнул про то, что нужно закончить наши отношения? Да? Было же такое? Так вот знай: только я решаю, когда они заканчиваются. Только я и никто, сука, кроме меня! Ни ты, ни министры, ни даже сам чертов император! И чем быстрее ты это поймешь, тем лучше будет для нас обоих.

В этот момент на дальних путях послышался нарастающий грохот, и на соседний путь, освещая платформу фарами, медленно, словно гигантская змея, въехал грузовой состав. Это был наш поезд, состав Степана и его команды, на котором мы планировали отвезти кристаллы в Екатеринбург.

Шум, казалось, вернул Севера в режим деловой эффективности. Он махнул рукой.

— Ладно, короче, проехали. Вы, — кивнул он охранникам, — грузите кости в бочку и в кузов грузовика. Аккуратно, не растеряйте! Нужно забрать все до последней косточки! А вы трое, — его взгляд скользнул по нам, — грузите ящики в поезд. У вас еще долгая дорога впереди. И давайте без шуток и геройств, иначе всех троих ждет такая же участь, как и этого паренька. Считайте, что это последнее предупреждение было. Дальше уже буду спрашивать с вас, как со взрослых!

По факту, конечно же, мне не хотелось ничего делать. Я был на грани того, чтобы смачно харкнуть в рожу Северу и послать его на три советских буквы, но потом… Я посмотрел на Артемия и Сашку. На их испуганные, растерянные лица. Если бы я был один, то поступил бы именно так, как хотел. Но я не был один. Я втянул их в это, а значит, в данный момент нес ответственность за их жизни. Их жизни стоили даже дороже, чем моя собственная, и я не мог ими так беспечно распоряжаться. Рисковать, бросать вызов Северу сейчас — означало подписать друзьям смертный приговор.

Я посмотрел еще раз на Севера, потом на пацанов, и направился в сторону грузовика.

— Встаем, парни, — хрипло сказал я ребятам. — Нужно срочно поработать.

Мы молча поднялись. Молча подошли к грузовику. Молча начали выгружать ящики с кристаллами и переносить их к открытой двери товарного вагона. Каждый ящик казался невероятно тяжелым, не физически, а морально. Каждый шаг, каждое движение давались через силу. Мы были тремя молчаливыми тенями под пристальным, насмешливым взглядом Севера, который снова устроился поудобнее на своем импровизированном троне и закурил свежую сигару, с явным удовольствием наблюдая за нашей каторжной работой.

Краем глаза я видел, как охранники лопатой сгребли темные дымящиеся останки в железную бочку. Звук костей, стучащих о металл, отдавался в ушах. Потом они заколотили бочку крышкой и вдвоем загрузили ее в кузов грузовика, из которого мы грузили кристаллы. Они затолкали ее куда-то далеко. Интересно, куда они денут тело? Скорее всего, выкинут в Неву, и никто больше его никогда не найдет.

Мы закончили погрузку. Сорок ящиков заняли почти половину вагона. Мы стояли, обливаясь потом.

Север подошел к нам, по-доброму хлопнул меня по плечу, я не среагировал.

— Ладно, пацаны! — голос его снова стал мягким, братским, почти отеческим. — Не обижайтесь на старика Севера, а? Просто я, знаете ли, ненавижу, когда кто-то нарушает договоренности. А этот аристократ, который выпрыгнул неведома откуда… У него же, сука, прямо на хлебале написано, что он бы нас всех сдал, отвечаю. Первым делом бы побежал! Вы же понимаете? Не совсем дураки? Какой у меня был выбор? Я за вас всех беспокоюсь, ей богу! Вы мне уже как родные стали. Право слово, так и есть! Как собственные сыновья уже. Я хоть и тот папка, что может ремня отцовского прописать для профилактики, но в обиду не дам. Так что давайте, носы выше свои подымайте! Отправляйтесь в путь, делайте дело — и назад. Жду вас живыми, здоровыми и с деньгами, разумеется.

Он помолчал некоторое время, посмотрел на нас, мы тоже стояли молча и смотрели куда-то в пол. Никакого желания вести с ним беседу ни у кого не было. Он продолжил:

— И еще, чисто для протокола, если кто-то из вас, пацаны, вдруг вздумает сдать меня или про меня лишнего что-то где-то болтнуть… Помните: соучастие — такая же статья! А где-то даже и хуже! Мы теперь все в одной лодке. И плаваем мы далеко-далеко в океане, так что если выйти, то сразу утонешь. Поняли?

Мы молчали, но ему не нужны были наши ответы. Ему надо было только сказать то, что он хотел.

— В машину! — скомандовал он своим охранникам. Те беззвучно погрузились в грузовик. Сам Север, еще раз приветливо помахав нам рукой, как родственникам на вокзале, направился к кабине грузовика.

Из переднего вагона состава вышел Степан. Он выглядел усталым и настороженным. Естественно, он понимал, кто только что уехал, и именно поэтому не выходил из поезда раньше. Его взгляд скользнул по нашей потрепанной троице, но он ничего не спросил про всю эту ситуацию.

— Ну что, погрузку закончили? Можем трогаться? — перешел Степан сразу к делу.

Я посмотрел на Артемия, на Сашку, потом на Степана. Голос мой звучал довольно-таки сухо, но уже уверенно.

— Да, Степан. Все готово, можем