Предатель. Цена прощения - Александра Багирова

- Дедушка оставил мне письмо. Он там все подробно объяснил.

Письма… отец всем оставлял эти письма.

Мне нет. Мне только недвижимость, деньги и пару ободряющих слов, о том, что он меня любил в завещании.

Неужели и Родион получил весточку?

Сцепляю руки в замок. Меня трясет. Я пока не могу воспринимать это… Слишком много всего… Синичкин… мой сын… игра в счастливых супругов…

А теперь они хотят сказать, что я воспитывала сына Степана?

Бред!

Не верю!

- И ты мне ничего не сказал? Как ты вообще получил это письмо?

Девочки затаились. Мне кажется, они даже дышать боятся.

- Дедушка мне лично его дал. Я ждал когда мне исполнится восемь, и открыл его, - Родион говорит спокойно, никаких эмоций… в этом он так похож на Степана… грудину сдавливает, нечем дышать.

- И ты молчал? Все сам переваривал? Не поделился со мной?

- Мне нужно было пройти через это самому. Проанализировать, - слишком взрослый ответ для девятилетнего ребенка.

Запускаю руки в волосы. Взъерошиваю их.

- Я узнал пару дней назад, - подает голос Степан.

- И ты… ты в это веришь? У тебя есть объяснение, как это могло произойти? – впиваюсь в него диким взглядом.

- Мне бы не хотелось это все обговаривать при всех, - его слова спокойные, выверенные, холодные.

- Степан, тут все свои. Мы все равно все узнаем. К чему эти тайны, - а Синичкин напротив играет рубаху-парня. Такой жизнерадостный добряк.

Тошно.

- Если им для начала надо вдвоем поговорить, пусть поговорят, - подает голос Кира. – Это же… да слов у нас всех нет. Если это правда.

- Мне надо позвонить Адаму, - Ксения достает телефон.

- Вот не надо еще моего брата вмешивать! – останавливаю подругу. – Потом он все равно узнает! – повышаю голос.

Ксения молча прячет телефон обратно в сумочку.

- Девочки, давайте снизим градус напряжения. Нервы не лучший помощник, - птица говорит мягко и ласково.

Он будто рад всему происходящему. Или мне это кажется?

- При всех, так при всех, - изрекает Степан. – Каролина сделала аборт. Она не была беременна. Родион родился от моей мимолетной связи с девушкой. Ребенок ей был не нужен, а твой отец принял такое решение, - его слова вонзаются в сердце. Вспарывают старые шрамы, оставляю новые.

Поднимаюсь с места. Подхожу и со всей дури залепляю Степану по физиономии.

- Ублюдок! Как же я тебя ненавижу! – вскакиваю с места и убегаю.

Глава 44

Забегаю в туалет. Умываюсь холодной водой. Предательские слезы застилают глаза, но не проливаются. Я запрещаю себе плакать.

А хочется выть!

Все сразу!

Степа развлекался с бабами, продолжил свои постельные подвиги, в то время как я выносила и потеряла нашего ребенка. А вместо моего сына, мне положили на руки сына предателя. Все эти годы я его воспитывала, оплакивая нашего сына.

Я даже верю, что Степан не знал. Синичкин постарался выкрасть моего ребенка. А Степа просто сделал дело и пошел дальше. А мой отец нашел эту беременную девушку…

В моей голове это все уложиться не может.

Как можно со всем этим справится и не сойти с ума?

Еще и играть любящую жену?

Родион… я же люблю его как родного. Он и есть родной. Он мой сын.

А память, словно издеваясь подсовывает кадры… Родион… он же копия Степан. Он часто вел себя аналогичным образом. Эта собранность, деловой тон, умение не показывать эмоции… А внешне… не хочу сравнивать. Не могу…

Как же больно.

Я думала, потеря ребенка – это наибольшая боль в жизни. Хуже быть не может.

Как же я ошибалась. Еще как может.

Прислоняюсь лбом к холодному зеркалу.

Что мне теперь делать? Как себя вести?

А если Степан решит забрать у меня Родиона? Решит сыграть в любящего папочку?

У меня сотни вопросов, а в ответ на них лишь хаос в голове.

Не знаю, каких усилий мне стоит снова вернуться к столу.

Они так и сидят там все.

- Ви, если что-то надо, ты только скажи, - Кристина берет меня за руку.

- Да, ты не переживай, мы во всем разберемся, - Кира берет за другую.

- Это неожиданно, но Ви, тут Степана винить не стоит, он сам ничего не знал, - задумчиво протягивает Ксения.

В ответ на свою реплику получает мой гневный взгляд.

- А я полагаю, сыну надо ближе познакомиться с отцом, - улыбается Синичкин.

Он сверкает как новый пятак. Заехать бы ему по роже. Расцарапать до крови. Стереть его мерзкую улыбочку.

- Виолетта, тебе надо успокоиться, а потом мы все обсудим, - безэмоционально изрекает Степан.

- Заткнись. Просто ни слова больше! – шиплю на него.

- Мам, Степан прав. Тебе надо успокоится. А потом мы во всем разберемся. Я это принял. И ты сможешь, - говорит Родион.

Они спелись! Отец и сын!

- Мы уходим. Девочки, продолжайте без меня.

- Жаль, что вы так быстро уходите! – в один голос говорят дочери Кристины. – У Родиона еще один папа появился, это же здорово.

- Просто обалденно! – выпаливаю, не скрывая сарказма.

Беру сына за руку и иду к выходу.

Синичкин догоняет нас уже на улице.

- Дорогая, не стоило так реагировать. Такая чудесная компания собралась. Не думаю, что плохо, если у Родиона появится еще один любящий его человек. Придем домой я тебе сделаю расслабляющий массаж, - продолжает бодро тараторить Синичкин.

Хочется его послать. Отборным матом. Культурных слов уже не осталось.

Но рядом сын. Потому я молчу.

В дороге едем молча. Сын очень хорошо меня чувствует и знает, когда лучше меня не трогать.

- Я хочу побыть одна, - заявляю дома и направляюсь к себе в спальню.

Хоть тут мой мучитель все же проявил сообразительность и оставил меня.

Ложусь на постель и смотрю в потолок. Плакать нельзя. Только как-то принять действительность. Проанализировать и понять, как мне быть дальше.

Через час раздается мелодия моего телефона. Смотрю на гаджет: «Адам».

Ксения таки рассказала все моему брату. Этого следовало ожидать.

Игнорирую звонок.

Я не хочу помощи. Не хочу выглядеть слабой. Я справлюсь. Сама.

Я обязана!

Направляюсь в ванную комнату. Надеюсь, вода поможет смыть с меня всю грязь. Очистить мысли. Дать силы. Провожу там около двух часов.

Злость моя