Долгий путь к счастью - Ирина Чардымова

старалась отключить максимум чувств и принять данную ситуацию как должное. Как бы там ни случилось, но я до конца своей жизни буду благодарна Соболеву за спасение Вани. Пусть и таким путём, но он спас ему жизнь.

Сейчас мой мальчик уверенно шёл на поправку, и лишь шрам от операции и синяки от капельниц и уколов напоминали о пережитом ужасе.

Мой малыш улыбался, играл, он жил. А это было самое главное.

— Мама, — обратился ко мне сыночек, — а где папа? Почему он ко мне не приходит?

— Он уехал. — Ответила я первое, что пришло мне в голову. — Очень далеко уехал. И надолго.

— Без меня? — малыш сделал грустное личико. — Я что, ему больше не нужен?

Господи, сыночек мой, что же тебе сказать на это? Но в голову совсем ничего не приходит. Как сказать, что папа больше никогда не вернётся? Да и нужно ли это сейчас говорить?

— Ванюш, а почему вы с папой уехали? — решила я задать ему вопрос, который мучал меня всё это время.

— Папа сказал, что тут плохие дяди, и они хотят нас обидеть. А он меня спасёт, защитит. — Начал рассказывать малыш.

— А почему вы уехали без меня, папа не сказал? — снова аккуратно спросила я.

— Папа сказал, что ты уже ждёшь нас там, куда мы едем. — Ответил малыш. — И мы с папой и дядей поехали к тебе. А где сейчас эти дяди? Они всё ещё хотят нас обидеть? — сделал мой сыночек испуганные глазки.

— Нет, малыш, — я взяла его маленькие ручки в свои, — они нас больше не обидят. Они тоже далеко от нас.

Я была уверена в том, что Юра и Михалёв спасались от тех же бандитов, что преследовали и меня. А так как я им была ничего не должна, значит, нам ничего больше не угрожало.

— А мы когда домой поедем? — спросил Ваня. — Я домой хочу.

— Ванюш, мы сейчас живём в другом месте. — Начала объяснять я, чтобы наш переезд не стал для Вани неприятным сюрпризом.

— А где мы живём? — спросил малыш.

— Мы будем жить у бабушки. Она тебе и комнату уже приготовила. И с нетерпение ждёт тебя. — Ответила я.

Действительно после последних событий, Антонина Викторовна приняла решение перевести нас к себе. Она сказала, что не хочет жить одна, да и Ваня так под её присмотром будет. И мне будет проще. А пока Ваня был в больнице, Антонина Викторовна затеяла в одной из комнат ремонт, чтобы сделать для внука полноценную детскую.

Да, надо же, как меняются люди. Никогда бы не подумала, что та, которая, как мне казалось, меня ненавидела, сейчас стала мне близким человеком. За последние дни Антонина Викторовна не раз просила у меня прощение за сына. За то, что он влез во всё это, за то, что всё это произошло с Ваней. Она винила себя в том, что в чём-то не так воспитала сына, что не уследила. Как будто она могла что-то изменить.

Я успокаивала её, объясняя то, что Юра был взрослый мужчина. И за всё, что он сделал, ответственность лежит на нем. Это его решение, это его ошибка, хотя расплачиваемся за неё сейчас мы.

— А мои вещи, игрушки? — загрустил малыш.

— Все твои вещи и игрушки ждут тебя там. — Успокоила я сына. — Так что потерпи ещё немного и тебя выпишут.

— И я больше не буду болеть? — он посмотрел на меня, в надежде, что я именно так и скажу.

— Так сильно больше не будешь. — Ответила я и поцеловала сыночка.

В этот самый момент дверь в палату открылась, и вошёл Соболев.

— Вы? — испуганно спросила я, увидев его здесь.

После того случая, мы с Глебом виделись лишь однажды. Тогда он сказал, что мне нужно восстановиться, и побыть с сыном. А как только всё наладится, мы приступим к исполнению нашего плана.

— Здравствуй, Карина. — Поприветствовал он меня. — Я звоню тебе весь день, ты не берёшь трубку. Приехал к твоей свекрови, она сказала мне, что телефон ты забыла дома, а сама здесь. — Спокойно объяснил он.

Хотя, я думаю, что спокойствие его показное. И только из-за присутствия здесь ребёнка. Иначе он разговаривал бы со мной не так спокойно.

— Мы можем поговорить наедине. — Спросил он, указывая на дверь.

— Сыночек, — я снова взяла Ванюшу за руки, — я сейчас поговорю с Глебом Николаевичем и вернусь. Хорошо? — в ответ сыночек молча кивнул, а потом поцеловал меня.

— Какого чёрта ты не берёшь трубку? — грубо спросил Соболев, когда мы вышли из палаты Вани. — Я что должен разыскивать тебя по всему городу? По-твоему у меня больше других дел нет?!

— Зачем вы так? — спросила я. — Ну забыла я телефон, ничего же не случилось. К тому же я бываю только здесь, дома и на работе. И искать меня не надо.

— Поехали, нам нужно ещё сдать кое-какие анализы, чтобы понять, когда мы сможем начинать. — Уже более спокойно сказал он.

— Хорошо, я сейчас доктору скажу, что я уезжаю. И попрощаюсь с сыном. — Ответила я.

— Жду в машине. У тебя пятнадцать минут. — Строгим командным голосом сказал он и пошёл на выход.

А я сначала вернулась в палату к сыну, чтобы сказать, что мне нужно уехать. А потом пошла искать врача, чтобы сообщить и ему.

На всё это у меня ушло минут двадцать, не больше. В итоге я задержалась минут на пять. Но уже этим Соболев был не доволен. Он мне, конечно, ничего не сказал, когда я села в машину, но его взгляд был красноречивее всяких слов.

* * *

Глава 32

Карина

В больнице, а точнее в центре репродуктологии меня снова обследовали, взяли ещё какие-то анализы. А потом попросили нас с Соболевым подождать в коридоре. И чем дольше длилось это ожидание, тем сильнее нервничал Глеб. И если сначала он сидел и нервно теребил ключи от машины, то потом начал ходить по коридору, постоянно глядя на часы. И это его хождение стало и меня вводить в нервное состояние. Хотелось даже прикрикнуть на него, но так как это было чревато, я просто отвернулась к окну, стараясь отвлечься.

Но не прошло и пяти минут, как вышел доктор, по-видимому, главный во всем этом, и подошёл к нам.

— Ну что? — не дав открыть рот доктору, спросил Соболев, вот ведь не терпеливый какой.

— Идёмте в кабинет. — Лишь ответил тот.

И показав нам кивком головы в сторону своего кабинета, пошёл туда. Мы тоже послушно последовали