Учитель моего сына - Инна Инфинити

— Кому же она тогда ставит пятёрки, если не может научить детей английскому? — удивляюсь.

— Тем, кто занимается с репетиторами, и просто хорошо пишет у нее контрольные.

— Я нанимала Леше репетитора по английскому, гувернантка хорошо его знает, но Леша не хочет заниматься ни в какую! — сетую.

— Да, у него нет мотивации.

— И что же делать?

— Нужно замотивировать его. Возможно, подойти к этому как-то через музыку. Он же любит слушать зарубежные песни и на гитару ходит. В общем, надо подумать.

Киваю. А еще мне кажется, что Леша закончил четверть лучше, чем обычно, потому что постарался Костя. Не знаю, что он сделал. Лично просил учителей поставить оценки выше? Это странно, потому что Костя неоднократно говорил мне, что не придаёт значения оценкам, это просто цифры, которые ни на что не влияют.

— Ты очень вкусно готовишь, — Костя хвалит мою стряпню, и я расплываюсь в довольной улыбке.

— Рада, что тебе нравится. Я еще торт испекла.

— Ого! Даже не помню, когда последний раз ел домашний торт. Наверное, давно в детстве, когда мама пекла.

Я мало знаю про семью Кости. Ну, кроме того, что его отец был министром, а сейчас они не общаются. Еще знаю, что у Кости есть младшая сестра, она детский психолог. Про маму он не говорил до текущего момента.

Мне кажется, логичным, чтобы следующим шагом в наших отношениях стало знакомство с семьей друг друга.

— Я бы хотела рассказать про нас Леше. Ты не против?

Мне потребовалось набраться смелости, чтобы произнести это. Костя спокойно режет мясо и отправляет кусочек в рот, не отрываясь от тарелки. Молчит. Мои слова никак не комментирует. Секунды тянутся, и мне начинает казаться, что Костя меня не расслышал.

— Я не против, — наконец, говорит. Камень с души падает. Я опасалась, что Костя не захочет открываться моему ребенку. — Но я не думаю, что Леша будет рад и что это положительно скажется на его дальнейшем поведении.

Радость от того, что Костя не против, быстро меркнет.

— Почему ты так думаешь?

— Возможно, я ошибаюсь. Но мне кажется, бунт Леши имеет более глубинные причины, чем банальное нежелание учиться. Это идет из семьи, в частности, из отношений с отцом. Леша хочет привлечь его внимание.

Вилка выпадает у меня из рук.

— Привлечь его внимание плохой учебой в школе невозможно. По крайней мере потому, что он живет в другом городе и вообще не интересуется Лешей и его успехами в школе.

— Почему же, он звонит Леше.

— Что? — восклицаю. — Да он даже Лешин номер, наверно, не знает.

— Мне несколько учителей жаловались на то, что Леша отпрашивался в туалет, а сам разговаривал по телефону с отцом.

Я теряю дар речи. Антон не интересуется жизнью Леши совершенно. Даже когда мы были женаты, ребенок мало его волновал. И тут вдруг… Они общаются?

— Кстати, может, поэтому Леша и четверть закончил лучше, чем обычно.

— Как это связано?

— Захотел, чтобы папа им гордился. Ну и уже вроде как не надо сильно привлекать к себе внимание отца, оно и так появилось. У меня сестра детский психолог, она тебе это лучше объяснит.

Поникнув, смотрю в тарелку. Не знаю, как относиться к тому, что Антон начал общение с сыном. Вроде для ребенка это хорошо, но с другой стороны, меня не покидает плохое предчувствие.

— Так что я не думаю, что Леша обрадуется нашему с тобой роману, — резюмирует.

Поднимаю на любимого испуганные глаза. У меня резко испортилось настроение, пропал аппетит. Вздохнув, Костя встает с места и подходит ко мне. Опускается на корточки у моих ног.

— Не расстраивайся, — берет в ладони мое лицо. — Я что-нибудь придумаю.

Крупные слезинки срываются с ресниц. Костя вытирает их большими пальцами, а я сползаю со стула к нему на пол. Обнимаю за шею и кладу голову на плечо.

— А ты общаешься с ним? — спрашивает после паузы.

— С кем?

— С бывшим мужем.

— Нет.

— Совсем?

— Ну он иногда звонит мне.

Чувствую, как тело Кости напрягается.

— Зачем он тебе звонит?

— Потрепать нервы.

— А если серьезно?

— Я серьезно. Он звонит, начинает предъявлять претензии, обвиняет меня в разводе и в том, что я увезла от него ребенка. Говорит, что я разрушила нашу семью и все такое.

Костя все еще напряжен. Его мышцы стали стальными. Целую в щеку. Один раз, второй. Люблю. Но пока не хватает смелости признаться.

— Поцелуй меня, — тихо прошу.

Костя медлит. Заглядывает мне в глаза. Лицо у него немного жесткое, суровое.

— Ты хочешь вернуться к своему бывшему мужу? — вдруг спрашивает.

— Что!? — восклицаю. — Конечно, нет! Никогда в жизни!

Глядит на меня с подозрением.

— Точно?

— Костя, ты с ума сошёл?

Грустно кивает головой.

— Да, по тебе.

И тут меня осеняет: Костя ревнует. Меня к бывшему мужу. Он в своем уме? Как вообще можно ревновать меня к Антону. Да у меня глаз дергается при одной только мысли о бывшем муже.

— Глупый, — шепчу, смеясь, и сама целую Костю в губы. — Мне только ты нужен.

Глава 27. Самый лучший мужчина в мире

— Правда? — спрашивает с надеждой.

— А ты сомневаешься? — снова слегка касаюсь его губ.

— Не знаю.

— Костя… — смеюсь.

— Что?

— За тобой очередь из девушек стоит.

— А мне ты нужна, — крепче меня обнимает и зарывается лицом в волосы.

Млею. Внутри меня прыгает маленькая восторженная девочка. Я утонула в Косте с головой, растворилась. Люблю его. Это чувство окрыляет меня. Я каждое утро просыпаюсь с улыбкой.

Снова целую Костю, льну к его губам. Он горячо отвечает на мой поцелуй. Не разрывая губ, поднимаемся с пола на ноги. На ощупь веду Костю в спальню. Таю от одной мысли, что мы проведём вместе целую ночь. Тяну вверх его джемпер. Когда Костя остается голым по пояс, нетерпеливо перехожу поцелуями на шею и грудь. Глажу любимый торс, мышцы, кубики пресса. Наслаждаюсь сильным рельефным телом. Рядом с Костей я чувствую себя маленькой слабой девочкой, которую он от всего защитит и укроет собой.

Костя расстёгивает пуговицы на моей блузке. Целуя грудь, на мгновение отрывается от меня и любуется новым лифчиком.

— Сексуально, — проводит ладонью по кружеву.

Я рдею и быстро возбуждаюсь. Берусь за Костин ремень, расстегиваю его. Тяну вниз джинсы. Костя переворачивает меня к себе спиной, вжимает в свое тело, целует шею, сжимает грудь, а затем расстёгивает мои брюки. Избавившись от последней одежды,