Очарованные миражом - Игорь Вереснев

хоть как-то заявить о себе. Взрывы, прогремевшие в Столице и ещё нескольких городах, унесли жизни сотен мирных жителей. А кульминацией стало отчаянное покушение на баллотировавшегося в президенты премьер-министра Жана Лопе. Покушение не удалось благодаря самоотверженным действиям личной охраны премьера. Наставник и друг Дианы Ян Шпидла тогда получил четыре пулевых ранений, трое сотрудников службы безопасности погибли, но и террористы были уничтожены. Однако на итоги выборов мятежникам повлиять удалось. К власти пришёл кандидат от оппозиции, старое правительство ушло в отставку, и Диана временно оказалась без работы. Не совсем без работы: она ждала, пока Ян выпишется из госпиталя, чтобы занять место в его новой группе. Но в это время умерла тётя Лилия.

Беда всегда случается неожиданно. У тёти Лилии давно были проблемы со здоровьем, уж очень нелегко досталась ей Каринка. Но она никогда не жаловалась, поэтому и близкие привыкли не придавать значения её хворям. Диана считала тётю Лилию своей второй мамой, да что там! Если говорить откровенно, то как раз второй была та, настоящая, а тётя Лилия — первой. Поэтому её смерть стала для девушки не меньшим ударом, чем для Карины. Но тяжелей всего было отцу. Диана не подозревала, что он способен на такие чувства. Отец всегда казался ей холодноватым, скорее снисходительно позволяющим себя любить. Но смерть жены он переживал болезненно. Даже не захотел оставаться в их уютной столичной квартире, где всё напоминало маму Лилию, и перебрался куда-то к Чёрному морю. Диана и не знала, что у отца там есть двухэтажный особняк с фантастической историей.

Советнику президента была положена личная охрана, а Рихарду Бергу нужен был близкий человек рядом. Диана будто специально соединяла в себе и первое, и второе. Так она и стала телохранителем собственного отца.

Пристинская, понурив голову, поднялась на жилую палубу, зашла к себе в каюту. Бросила на спинку кресла куртку, стянула кроссовки и брюки, рухнула на нижнюю койку. В каких-то трёх метрах от неё за тонкой переборкой спал Тагиров. Рукой подать, а попробуй дотянуться. И ведь точно же, не уснуть теперь.

А, плевать на всё! Диана сама сказала: «Или отправляйся к нему, или терпи до конца операции, и я тебя приволоку к Георгию!» Но если верить Марине, никакого «или» для Дианы не существует. Чёрт бы побрал эту Марину, уж лучше бы помалкивала! Кому это нужно — знать, что будет завтра? Мы живём сегодня и нельзя ничего списывать на будущее! Она любит Георгия, он её тоже, это единственное, что имеет значение!

Елена решительно вскочила, сунула ноги в кроссовки и в чём была выглянула в коридор. Пусто. Быстро шмыгнула к соседней двери, коснулась пальцами сенсорного замка. Не заперто, дверь бесшумно скользнула в переборку, открывая дорогу. Чувствуя, как замирает сердце и становятся ватными ноги от безотчётного страха, шагнула внутрь.

Дежурное освещение оставляло каюту погружённой в красноватый полумрак. Тагиров спал на нижней койке, отвернувшись к стене. Спал чутко, стоило Пристинской сделать шаг, как он приподнял голову, обернулся, щуря глаза.

— Дин, что случилось? Лена?!

Он сел в постели, удивлённо уставился на ночную гостью. Пристинская замерла на секунду, затем, решившись, стянула майку. Тело вибрировало как туго натянутая струна.

— Лена, ты что делаешь? — срывающимся голосом зашептал Георгий, но она не дала ему договорить. Нырнула в постель, отбросила в сторону одеяло, обвила руками шею, впилась губами в губы.

— Лена, Лена, ты что… — Тагиров не знал, куда деть свои руки. Пальцы то и дело натыкались на разгорячённое тело женщины. — Лена, нет, я не могу…

Ещё как мог! Не давая опомниться, Елена стянула с него ненужное бельё. И целовала, целовала, целовала, не переставая… Всё закончилось слишком быстро как взрыв, как удар цунами. Не было сил растягивать удовольствие. Елена в изнеможении рухнула на грудь мужчины.

— Прости, обрушилась на тебя как ястреб.

— Что ты, Леночка! Мне очень хорошо с тобой. Последние полгода было ощущение чего-то неправильного, а сейчас прошло. Только Диану жалко, она ведь меня любит.

«Не правда!» — Елена прикусила язык. Нельзя так говорить. На стене у изголовья красовался залитый в пластиковую рамку большой белый цветок.

— Это и есть аргемона? — спросила.

— Как ты догадалась?

— Ты сам рассказывал, что это любимый цветок твоей мамы.

— Действительно. Это мой талисман.

— А мой талисман теперь ты. Я устала от одиночества, не бросай меня, пожалуйста, — смутившись, Елена зарылась лицом в подушку. — Никогда-никогда, обещай! Я не смогу без тебя жить.

— Что ты такое говоришь?! — Тагиров приподнялся. — Я солдат, со мной может случиться всё, что угодно. И когда угодно.

— Если ты умрёшь — я тоже. Я первый раз поняла по-настоящему, что значит любить. Это важнее, чем жизнь. И не спорь! — она решительно закрыла пальцами рот мужчины. — Лучше признавайся, как тебя называла мама в детстве? Георгий — чересчур строго звучит. Мне хочется называть тебя как-то ласково.

— Карину и Диану моё имя устраивало…

— А меня нет! Разве мама звала тебя Георгием?

— Только когда сердилась за что-нибудь. А так она меня называла… Гоша.

Имя прозвучало неожиданно, необычно, немножко смешно, и на первый взгляд совсем не подходило к нему. Но тем лучше! Одна она будет называть его так. Гошенька…

— А тебя как мама называла? — осторожно поинтересовался Тагиров.

— Мне пять лет было, когда мама умерла, что я могу помнить? Бабушка называла Еленкой, дедушка — Ленок… — Повинуясь внезапному порыву, она припала губами к его уху, прошептала: — Мама называла меня Мышонком. Только ты никому не рассказывай!

— Мышонок… милый мой мышонок, — Георгий запустил пальцы в её разметавшиеся по подушке волосы. — Спасибо, что ты пришла сегодня. Честно говоря, я бы первым не решился. Видишь, какой я нерешительный.

— Хватит с меня решительных в постели! Здесь я и сама знаю, чего хочу. Ты в других делах будь решительным.

Они замолчали. Пристинская чувствовала, что засыпает. Понимала, что стоило бы одеться и идти к себе, но так сладко обнимать любимого.

— Лена, я думаю, нам необходимо поговорить с Дианой, — услышала она сквозь дрёму. — После операции, сейчас нельзя отвлекаться от поставленной задачи. Свои личные проблемы мы всегда успеем решить.

— Всегда успеем…

Глава 13. Хомо и сапиенсы

«Солнечный Ветер» выходил на орбиту Горгоны. Её грязно-бурая туша наплывала на обзорный