Англия во времена Тюдоров. В контексте социальной жизни и промышленности - Льюис Френсис Зальцман

четырнадцатого века, когда борьба была единственным занятием джентльмена, возродились при Тюдорах и вошли в моду. В 1511 году Генрих VIII отпраздновал рождение своего недолго прожившего сына Генриха большим турниром, в котором он и его знатные друзья принимали участие под романтическими именами. Король принял титул «Верное сердце», над чем впоследствии так иронично подшутила история. Во многих других случаях, и особенно на Поле золотой парчи, Генрих проявил себя искусным рыцарем, и даже в 1581 году турнир все еще являлся частью великолепного развлечения французских послов. Турнир эпохи Тюдоров был спортом, с судьями и сложной системой оценивания, и если даже он не был таким опасным, как современный футбол, то не был лишен риска для жизни, о чем свидетельствует тот факт, что Генрих II Французский погиб на турнире в 1559 году, а Генрих VIII в 1524 году был буквально на волосок от смерти из-за копья герцога Саффолка[83]. Тем не менее, это воспринималось скорее как романтическое зрелище, нежели подготовка к настоящему военному делу, ведь времена одиночных боев были в прошлом и победа все больше и больше зависела от простых солдат.

Когда в 1514 году английская армия вышла на поле боя в Кале, она состояла из трех традиционных дивизий. Авангард состоял из двух флангов, по 300 человек на каждом, впереди которых шли в качестве разведчиков люди с границ Нортумберленда — выносливые и осторожные противники шотландцев — верхом на легких лошадях. Затем следовали главные силы, триста германских наемников, за которыми шли войска под «знаменем Красного Дракона (Тюдоров), затем войска под знаменем Богородицы, а затем — под знаменем Троицы, под ним же были все королевские дворовые слуги, затем шло знамя герба Англии, которое нес сэр Генри Гилфорд[84], там был сам король, а также множество других знатных мужей и прочие в количестве 3000 человек». На каждом фланге немцев было по 600 человек, а арьергард состоял из 800 пеших и 400 конных копий. За ними следовал артиллерийский эшелон с различными орудиями и повозками, насчитывавший 1300 человек, нуждавшихся в услугах 1900 человек, из которых около половины были «хорошими бойцами». Небольшие пушки, такие как фальконе, сакры и миньоны, стреляющие железными ядрами от двух до восьми фунтов, вплоть до восемнадцатифунтовых кулеврин, были привычными полевыми орудиями, но применялись и тяжелые орудия, такие как пушка и василиск, которые весили от трех до четырех тонн и стреляли снарядами весом в шестьдесят фунтов, и большие бомбарды, или минометы, стрелявшие снарядами весом до 250 фунтов, которые использовались исключительно для осады. На случай осады требовался корпус инженеров, то есть горняков, плотников и кузнецов. Ибо, как замечает офицер шотландской экспедиции 1560 года, «есть только три способа завоевать форт: голод, атака и подкоп», он также заявляет, что для последней цели «будут служить угольщики Ньюкасла». Интересно отметить, что он предвосхитил одну из особенностей англобурской войны, предложив установить некоторые из корабельных орудий на колеса для применения в полевых условиях. Что касается осады Терруэнна 1514 года, то там мы находим применение «ядовитого газа». Оборонительные траншеи вокруг города содержали «различные глубокие ямы для окуривания с целью, чтобы при нападении военные отравились и прекратили наступление».

Однако свою военную славу Англия приобрела именно на море, а не на суше. В прошлом наши солдаты заслужили вечную славу в битвах при Креси, Пуатье и Азенкуре, и в лучшем случае могли надеяться восстановить часть своей древней, а ныне потускневшей славы. Что касается наших моряков, то у них не было таких великих традиций, и в начале правления Тюдоров французы превосходили их как воины, венецианцы как торговцы, а португальцы и испанцы — как исследователи. Когда Генрих VII взошел на трон, английский флот не только не имел истории, но и вообще не существовал — если не считать полудюжины небольших торговых кораблей, принадлежавших короне и оснащенных пушками на случай необходимости. Генрих заложил основы военно-морского флота, построив два больших военных корабля, «Регент» и «Суверен», а также несколько кораблей поменьше. Его сын воспринял эту идею с таким энтузиазмом, что за первые три года его правления построили восемь новых кораблей и еще девять купили. В августе 1512 года новый флот под командованием молодого сэра Эдуарда Говарда[85] на «Мэри Роуз»[86] столкнулся с французами у Бреста. После непродолжительной канонады большая часть французского флота обратилась в бегство, но их самый большой корабль, «Кордельер», практически был захвачен «Регентом». Последовала отчаянная борьба, но как раз когда «Кордельер» был на грани захвата, его обойма загорелась, пламя быстро распространилось и оказалось невозможным разделить два корабля, так что оба они погибли. Удалось спасти менее 200 человек из 700, составлявших экипаж «Регента», в то время как из еще большего экипажа его противника спаслись только шестеро. Английский флот умело управлялся и, кажется, вселил благоговейный ужас в сердца французов, хотя, к сожалению, адмирал Эдуард Говард, после блокады Бреста, отдал свою жизнь в лихой, но опрометчивой попытке отбить эскадру галер, прибывшую из Средиземного моря. Галеры, приводимые в движение веслами, вероятно, никогда не играли большой роли в английском флоте. Хотя в последний год своего правления Елизавета владела шестью такими судами, похоже, они использовались только как буксиры и для церемониальных представлений. Требуя экипажи от 100 до 300 гребцов, они были очень дорогими, если только не применялся рабский труд, и, хотя они были полезны в не имеющем выхода к океану Средиземноморье, но совершенно не подходили для открытых морей. В безветренную погоду они были грозны, и с их помощью достигались такие успехи, каких французы добились во время правления Генриха VIII. В 1514 году галеры сожгли небольшой городок Брайтон, и только галеры из всего огромного флота, собранного Францией в 1545 году, напали на английский флот в Портсмуте, но даже тогда им пришлось поспешно отступить, как только подул ветер, достаточный, чтобы наши корабли могли перейти в наступление. Именно в тот раз, когда наши корабли стояли в море, «Мэри Роуз» затонула в гавани Портсмута из-за недисциплинированности команды, которая не позаботилась закрыть иллюминаторы, так что вода хлынула через них, и корабль со всем экипажем стремительно затонул.

«Мэри Роуз» водоизмещением около 500 тонн была одним из крупнейших кораблей флота, самым крупным из которых был «Генри Грейс э’Дью» водоизмещением более 1000 тонн, построенный в 1514 году. На этом большом корабле было два яруса тяжелых орудий от шести до шестидесяти фунтов, а на его высокой корме располагались еще три яруса легких орудий. Он был гордостью флота и короля,