Драгомиров. Наследник стихий. Путь возмездия. Книга 2 - Максим Шаравин

— Говори, кто вас нанял, — мой голос звучал холодно и твёрдо. — Или ты хочешь испытать судьбу?

Он сжал зубы, но молчал. Молчание было красноречивее любых слов — я знал, что он не выдаст своих нанимателей. Но у меня ещё будет время выбить из него эту информацию.

— Запомни, — произнёс я, чуть усилив давление клинка, — каждый, кто встанет на моём пути, пожалеет об этом.

Я почувствовал, как в его эмоциях вспыхнул ужас, а следом услышал нежный голос Ли Юй:

— Князь, можно я поговорю с ним? — спросила она и, не дожидаясь моего ответа, обратилась к магистру: — Ты же хочешь поговорить со мной, магистр? Я вижу по твоим глазам, что ты знаешь меня.

Я посмотрел на Ли Юй — она смотрела на магистра и улыбалась. А магистр… Я не знаю, понял ли он китайский язык, на котором к нему обращалась Ли Юй, но его ноги дрожали, в его эмоциях был только ужас.

— К-к-князь, п-п-прошу, у-у-умоляю, не отдавайте меня ей. Я всё расскажу, — заикаясь, начал говорить магистр, не сводя глаз с Ли Юй.

— Говори, пока князь намерен слушать тебя, жалкого неудавшегося убийцу, — тихо и продолжая улыбаться, на чистом русском произнесла Ли Юй.

Я был настолько удивлён всем происходящим, что сначала даже не понял, что Ли Юй произнесла последние слова на русском.

А магистр пел соловьём, прямо заливался, рассказывая, что они служат роду Зарацких и их послали убить князя Драгомирова. А информацию они получили, что мы вернёмся в Красноярск из Китая. За поездами постоянно следили люди Зарацкого, и как только мы сели в поезд, об этом узнал князь. Они прибыли сюда вчера и устроили засаду, решив, что мы вернёмся именно в этот отель, и не прогадали.

— Ты нас не обманываешь? — снова тихо спросила Ли Юй.

Магистр упал на колени:

— Госпожа Ли Юй, всё, что я сказал, — чистая правда.

В этот момент к нам подошли Беркут и Елена, а следом за ними — судебный следователь и несколько городовых.

— Князь Драгомиров, — судебный следователь поклонился, — можем мы забрать этого человека?

Он указал на стоящего на коленях магистра. Я не ответил, но обратился к Елене:

— Елена, этот человек на службе у князя Зарацкого.

Елена молча вытащила амулет связи и вызвала отца:

— Пап, тут выяснились детали, нападавшие — люди Зарацкого. Сейчас передам, — Елена протянула амулет связи судебному следователю.

— Господин Бестужев, я снова вас слушаю, — произнёс судебный следователь. — Хорошо, господин Бестужев. Да, вы имеете полное право. Да, мы сообщим Великому князю Сибирскому. Хорошо, копии протоколов допроса мы отдадим Елене Сергеевне Бестужевой. Да, конечно, мы ни в коем случае не будем беспокоить князя Драгомирова. Да, всё правильно. До свидания, господин Бестужев, — судебный следователь отдал амулет связи Елене.

— Князь, вам нужен ещё этот человек или мы можем передать его властям? — спросила меня Елена.

Я взглянул на Ли Юй, но она уже потеряла интерес к магистру, стоящему перед ней на коленях.

— Пусть забирают, — ответил я и отошёл в сторону.

Городовые сразу надели на него наручники, блокирующие накопление маны центральным ядром, и, подхватив под руки, потащили из отеля.

Судебный следователь поклонился и пошёл следом за ними. Я же решил прояснить несколько вопросов, начиная с самых простых:

— Беркут, всё забываю спросить, а откуда ты знаешь китайский?

— Так я же вроде говорил, общался с главой разведки клана «Лунвэй», да и в Китае раньше часто бывал, вот и выучил, — ответил Беркут удивлённо.

— Хорошо, Елена, что сказал отец? — я повернулся к Елене.

— Сказал, что займётся этим делом. Говорит, что мы вправе объявить войну роду Зарацких после такого, но он предлагает не спешить. Попробует подать жалобу в Совет Великих Родов, чтобы Зарацких заставили выплатить нам компенсацию и вернуть часть наших земель. Как сказал отец, война в любом случае будет, но сначала надо врага ослабить финансово, — ответила Елена.

— Согласен, войну объявить всегда успеем. Одно дело — убить пару магистров и мастеров с помощью Ли Юй, и другое дело — вести войну против многотысячной армии во главе с парой десятков магистров. Я пока слишком слаб, — я повернулся к Ли Юй, она опустила голову и смотрела в пол. — Ли Юй, два простых вопроса, и на них я хочу получить чёткие ответы, — начал я, и она кивнула. — Откуда ты знаешь русский и почему до сих пор об этом не сообщила?

— Меня научила моя мама, когда была жива. Моя бабушка — русская. А не говорила, потому что никто не знает. Теперь только вы трое знаете, ну и тот магистр, которому всё равно никто не поверит, — ответила Ли Юй.

— Хорошо, со знанием языка ясно. Почему тебя боятся все, кто знает? Ты прямо вселяешь в них ужас, — я смотрел на Ли Юй.

— Это мой дар: если человек меня хоть немного боится, то я, улыбаясь, могу внушать ужас. Поэтому Вэй Чжэньлун создал мне репутацию безжалостного убийцы клана. В клане, да и не только в клане, меня называют «Улыбка Тени Смерти», — Ли Юй посмотрела на меня.

— Хм… Что ж, это многое объясняет. Спасибо за честность, Ли Юй, — а я точно знал, что она не соврала. Всё-таки стихия Духа имела огромные плюсы.

— Что будем делать? Остаёмся здесь? — спросил Беркут.

— Не вижу смысла убегать. А когда я поеду в Омск, то вряд ли на вас будут нападать. В крайнем случае вы всегда сможете отбиться, — ответил я и пошёл в холл отеля, остальные последовали за мной.

Мы вышли в холл, и к нам сразу подбежал управляющий отеля:

— Уважаемый князь, я даже не знаю, как мне благодарить вас! Вы не только схватили одного из нападавших, но и сохранили в целостности моё имущество. Автомобиль не пострадал, а в коридорах нужен всего лишь мелкий ремонт, — он раскланялся и расплылся в дружелюбной улыбке, которая мгновенно исчезла, когда вперёд вышла Елена и заговорила:

— Это неважно. Важно совершенно другое. Род Драгомировых подаёт на вас в суд за содействие в покушении на князя и будет требовать от вас и вашего рода огромной компенсации. Также все наши выводы будут отправлены судебному следователю, и мы будем настаивать на заключении вас под стражу как пособника нападения и отправки на императорские рудники. А сейчас мы покинем столь отвратительное место, — на управляющего было жалко смотреть — настолько он был ошеломлён словами Елены.

Я и сам пребывал в лёгком недоумении, но влезать сейчас в разговор между Еленой и управляющим не имело смысла.