Твое персональное Чудо - Ярослава А.

Из-за спины таракана мгновенно выросли еще два крепких мужика, и Богданов понял, что сегодня просто обменом любезностями не обойдется.

- Тебе-то что? – бросил он, буравя таракана яростным взглядом.

- А с того, что я на ней жениться хотел!

- Именно поэтому чуть не изнасиловал?

- Она согласна была.

- Это ты расскажешь следственному комитету, – зло припечатал Алексей и прищурился, заметив, как мужики обходят его по кругу.

Его взяли в кольцо и без предупреждения бросились в атаку со всех сторон.

Мужики хоть и были здоровыми, но крепко поддатыми, имели проблемы с координацией, а Богданов хоть и выглядел худым, но был жилистым, ловким. В уличных драках он никогда не участвовал, но тут хорошо пригодились уроки восточных единоборств, на которые он ходил в юности.

Одного бугая он вырубил сразу, но тут же два раза ему прилетело в морду от второго. Удар был сильным, но не настолько, чтобы сшибить с ног. Зубы клацнули во рту, и Алексей взвыл от боли. Все же прокусил себе щеку.

Сплюнул кровь, посмотрел на запыхавшегося противника и ответил ему молниеносным броском.

Тот схватился за разбитый нос, заматерился и, потеряв равновесие, уселся прямо на траву.

Богданов тяжело огляделся и понял, что жирный таракан, ожидаемо, сбежал.

- Подлая мразь, – выплюнул он и зашипел от боли во рту.

Хорош же он будет, когда появиться Лизе на глаза.

Глава 12 Воскресный папа

- Это что у тебя такое получится? – заинтересованно спросила баб Шура, глядя на уже связанные заготовки, что я разложила на столе.

- Жилетка, – ответила я и, поняв, что места на кухонном столе мне мало, собрала свое рукоделье и отправилась в зал.

Баб Шура поковыляла за мной следом, опираясь на палочку.

- Рукодельница, ты Лиза. Руки у тебя золотые. Жаль, что нету мужика хорошего, что оценит все это по достоинству.

- Так у меня никакого нет, – хмыкнула, иронично глянув на соседку, – Ни плохого, ни хорошего.

Баб Шура пристроилась на диване, вытянула больную ногу и покивала головой.

- Вот и я о том же. Замуж тебе, красавица, надо. Где это видано, молодая, красивая девка и пропадает за детьми, да огородами!

- Вы так говорите, баб Шур, будто у меня двор от женихов ломится, а я носом верчу и всем отказываю.

- Не ломится, – вздыхает баб Шура.

- Вот-вот. И кому я с детьми нужна?

- Так ентот ходит, – соседка выразительно выпучивает глаза и кивает головой в сторону окна, намекая на Богданова, что в последнее время зачастил топтать своими дорогущими ботинками мой двор.

- Ходит, – соглашаюсь я и заново раскладываю уже связанные части модной бежевой жилетки, которые теперь собираюсь соединить вместе, – А что толку. Ничего у нас с ним не получится.

- Это еще почему?

- Не моего он полета птица. Сейчас покрутится-покрутится и вернется к своей богатой и красивой жизни. Что ему мои пироги и огороды?

- Ты думаешь? – с сомнением смотрит пожилая соседка.

- Знаю.

Баб Шура, несколько мгновений трет пальцами морщинистый лоб, а потом говорит:

- Не понимаю. Дались тебе, Лиз, эти огороды? Езжай к нему и живи там с ним в городе!

- Как у вас все просто, баб Шур. И что я там буду делать в городе? Без образования, без поддержки родственников, без работы? Сидеть дома, печь пироги и в рот мужу заглядывать?

- А почему нет-то? – изумилась старушка, – Мы в былые времена так все и жили.

- Вы в былые времена на всю жизнь замуж выходили, – сухо напомнила я.

Поднялась с колен, прошлась по комнате, любовно поправила занавески на окнах, невольно вспомнив, как мы их с Сережей вместе на рынке покупали.

- Скажешь тоже, – махнула рукой соседка, – И у нас все так же было. Мой Колясик, царствие ему небесное, тот еще юбочник был. Ни одной не пропускал.

- Вы же говорили, что он в вас души не чаял? – изумилась я.

- Не чаял. Как поваляется с очередной юбкой на сеновале, так веники тащит, да платки новые один краше другого. Грешки замаливает. Я пока молодая была, все умилялась, а как один раз заразу в постель принес, так и прозрела.

- И что вы сделали?

- А что я могла сделать? – пожала плечами она, – К отцу идти на поклон – там семеро детей и одна корова полудохлая. А у меня Сенька и Гришка малые. Особо не выкаблучивалась и простила.

- И вы всю жизнь терпели? – ахнула я.

- Терпела, но недолго, – хмыкнула баб Шура в ответ, – Господь все сверху видит. Поглядел он на гулянки Колясика и наказал его балбеса на всю оставшуюся жизнь. Годкам к сорока отказала женилка, и дело с концом.

Я, не ожидавшая такого поворота в рассказе, даже спицу уронила от неожиданности.

- Как?!

- А вот так! Знаешь, какой он злющий стал и за болезнь свою меня проклинал. Даже поколачивать начал. Я три раза от него уходила.

- К отцу?

- В сороковник-то? Отец уж помер тогда, – рассмеялась соседка, – К любовнику.

- Офигеть, – выпучила я глаза, поражаясь таким откровением, – И вернулись обратно? Почему?

– Вот проживешь с человеком двадцать лет и поймешь меня, – поучительно произнесла она, разминая больную ногу, – Любовь в жизни одна. Можно сколько угодно бегать, но если это твой человек, все равно, без него покоя не будет.

Баба Шура еще немного посидела, наблюдая за моей работой, потом взяла банку с гущей на квас, за которой, собственно, приходила и поковыляла к своему дому. Я же проводила ее до калитки и вернулась к работе, пока дети заняты тем, что развлекаются в трех старых жестяных бочках, изображая то дельфинов, то водолазов.

Вязаная жилетка модного цвета мой первый крупный заказ, который я получила благодаря Викиному блогу. За него мне пообещали заплатить целых четыре тысячи. До сих пор не верю, что кто-то готов покупать у меня одежду за такие деньги, но прилежно работаю, выверяя каждую петельку. Заказчица даже перевела аванс на пряжу и декоративные пуговицы. Ему я несказанно удивилась, а Вика только посмеялась над моей простотой и напророчила мне заказы на десятки тысяч рублей. Я