Твое персональное Чудо - Ярослава А.

Алексей медленно выпрямился, и взгляд его снова стал острым, как лезвие бритвы.

- А еще ты стала неблагодарной!

Щеки мгновенно опалил жар стыда.

Ведь так и не поблагодарила Богданова за помощь. Страшно подумать, на что бы пошел Попов, чтобы удовлетворить свою похоть.

- Извини, – преодолевая внутренний протест, произнесла я, – Спасибо.

Он молчаливо кивнул и продолжил раскладывать продукты, методично доставая из пакета мясо, фрукты, конфеты. На стол легла красивая коробка с зефиром в шоколаде.

- У тебя есть кофе? – спросил Алексей и, наконец, улыбнулся, – Представляешь, все купил, а про него забыл.

- Мы не пьем кофе, но, кажется, когда-то покупала, – неуверенно ответила я и распахнула шкафчик, где хранятся крупы и специи.

Пошарила по полкам и достала оттуда пакет с самым обычным дешевым кофе. Потрясла им, чтобы проверить наличие содержимого внутри и повернулась к Богданову.

- Растворимым не побрезгуешь?

- А давай! Сто лет такого не пил. Хотя нет, не сто лет, а всего лишь с университета.

Последние его слова болью отозвались в моем сердце. Сразу вспомнилась наша университетская столовая, в которой продавали то самое кофе.

Целых пять лет прошло, а я до сих пор помню вкус того столовского печенья, которым заедала горечь разочарования и слезы от разбившихся надежд, провожая взглядом невесту Богданова.

- Ты приуныла, – заметил Алексей, забрал у меня пачку с кофе из рук и поставил ее на стол.

Вздрогнула от столь неожиданного контакта и уставилась на наши соединенные руки. Алексей чуть потер подушечкой большого пальца серединку моей ладони, где кожа особенно чувствительна и сверху накрыл своей большой теплой.

Внезапно пришло понимание, что мы стоим слишком близко друг к другу. Тепло его дыхания касается моих волос, а рецепторы ловят его знакомый до боли запах.

Странное дело, но мы так долго прожили с покойным мужем, а его вкус и аромат не остался в моей памяти. Наш брак не был фиктивным. Мы жили как настоящие муж и жена, обнимались, целовались, занимались любовью с взаимным удовольствием. Да, между нами не было того безумного притяжения, как это было с Алексеем, не было искры, безумной страсти. Но меня это устраивало. Я считала Сережу родным, близким, понятным.

Почему же теперь, несмотря на пролетевшие годы, меня все с той же силой тянет к Алексею Богданову?

Почему я замираю каждый раз, стоит ему бросить на меня ласковый взгляд?

Почему сердце начинает биться чаще, когда он случайно касается меня…так как сейчас?

Мужчина наклоняется ниже, дыхание смещается на висок. Горячие губы тут же прижимаются к нему в мимолетном поцелуе, посылая по всему телу сотни мурашек, которые концентрируются внизу живота, заставляя моих спящих до этого бабочек кружиться и порхать в возбужденном припадке.

Теплая ладонь уверенно ложится мне на поясницу и одним движением притягивает ближе к разгоряченному мужскому телу, обозначая свои твердые и однозначные намерения.

- Лиза…Лизонька, – шепчет он на грани слышимости и проводит ртом по моей щеке в смазанном поцелуе.

Я судорожно выдыхаю и облизываю губы – так хочется поцелуя…его поцелуя.

Запрокидываю голову назад, позволяя нашим сбившимся дыханиям найти друг друга, и буквально в следующую секунду чуть ли не подпрыгиваю на месте от детского крика на весь дом:

- Мама!!!

Рвусь из крепких Богдановских объятий. Он не сразу, но отпускает, и следом за мной идет в спальню, где на постели сидит Катя и утирает уголком пододеяльника слезки.

- Что случилось, солнышко? – опускаюсь на колени подле нее и с беспокойством оглядываю.

- Мне приснился страшный сон, – хлюпает носом она, – В моем сне ты сильно-сильно заболела. Тебя увезли в больницу, и мы с Мишей и Сашей остались совсем одни.

- Какие глупости тебе снятся! Это всего лишь сон, – успокаивающе погладила по голове дочь, – Ну, сама подумай, куда я денусь?

- А если заболеешь?

- Я молодая. Мне по возрасту сильно болеть не положено. А все, что не сильно я и сама вылечить сумею.

Катя снова всхлипнула, не очень-то поверив моим словам, а затем повернула голову и голубые глазенки расшились от удивления:

- Мама, к нам дядя в гости приехал?

Обернулась и увидела застывшего в дверях Богданова. Он, не отрывая напряженного и изучающего взгляда, наблюдал за нами и это показалось мне очень подозрительным.

- Мамочка, я теперь боюсь спать, – между тем прошептала Катя, – Можно я водички попью и с тобой посижу на кухне? Ты дядю чаем угощаешь? Я тоже хочу!

По-хорошему включить бы ей прикроватный ночник и отправить спать, потому что моя хитрая лиса Катерина лукавила. Ей просто очень хотелось побыть с нами на кухне. Но не успела я и рта открыть, как меня опередил Алексей:

- Я не против твоей компании.

- Ура! – подскочила дочь на кровати и тут же спохватилась, вспомнив, что в соседней комнате спят братья.

На кухню мы уже вернулись втроем. Катя сразу заприметила коробку с зефиром и с самым что ни есть шкодливым видом потянула ее на себя.

- Катя, – предупредительно покачала головой, – Тебе нельзя. Опять чесаться будешь всю ночь.

- Ну, мам!

- Нет, я сказала.

Дочь демонстративно надулась и, сложив руки на груди, отвернулась от меня.

- Маму надо слушаться, – присел рядом с ней на корточки Алексей.

- Это скучно, – тут же выдала моя всезнающая дочь.

- Скучно, – неожиданно согласился с ней он, – Но выгодно. Вот, будешь плохо себя вести, мама обидится и перестанет покупать тебе игрушки.

- Она их и так не покупает.

- Почему? Ты всегда себя плохо ведешь?

- Потому что у мамы нет денег на всякие глупости.

Богданов на секунду растерялся от такого заявления, но быстро взял себя в руки и сказал:

- Тогда я привезу тебе самую красивую куклу. Договорились?

Катя подозрительно прищурилась и спросила:

- Ты меня обманываешь?

- Нет, – изумился Алексей, – Зачем мне это?

- Чужие дяди не дарят куклы просто так,– со знанием дела поведала малышка, – Так не бывает!

- Ты права, – кивнул мужчина и добавил, – Дело в том, что я тебе не чужой. Я твой папа.

Сначала я не поверила своим ушам.

Богданов не мог этого сказать! Не мог!

Как он вообще догадался?! Как посмел заявить такое моей дочери?!

В