Твое персональное Чудо - Ярослава А.

Вполне вероятно. Это особенно чувствуется, когда она говорит о погибшем муже. Столько теплоты, сожаления и тоски в ее глазах.

Алексей ловит себя на мысли, что завидует этому мужику.

Оставил светлую память, троих детей и завоевал посмертную любовь женщины, которая, судя по всему, так и не смогла после его смерти, завести себе другого.

Такси подъехало к клубу, мужчина расплатился с таксистом и вышел на улицу. Свежий ночной воздух приятно холодил, в воздухе пахло ранней летней свежестью. А возле парадного входа в клуб толпился народ. Парни и девушки курили, общались, смеялись.

Богданов скользнул взглядом по стайке молодых девушек: красивых и страшненьких, брюнеток и блондинок, и отчего-то почувствовал отвращение к самому себе.

С каких пор он стал относиться к женщинам, как к предметам?

Когда же он перешел на унизительное потребительское общение, как секс на одну ночь?

И откуда, твою мать, все эти мысли?

Богданов нервно передернул головой и пошел дальше по улице, с наслаждением вдыхая такой сладкий и душистый ночной воздух. Он брел сначала по главной улицу, потом свернул в проулок, купил в первом попавшемся ларьке бутылку с пивом и, приглядев лавочку на пустующей детской площадке, уселся.

На звезды глядеть.

Сидеть было хорошо, спокойно, пиво оказалось невкусным, но и это отчего-то в данный момент нравилось.

Внезапно из подъезда напротив, громко хлопая дверью, выбежал мужчина. Следом за ним выскочила девушка в халате, тапочках и стала звать его. Он обернулся и, бросив злой взгляд на нее, грубо заматерился.

Похоже на семейную ссору.

Стараясь абстрагироваться от их криков, Алексей снова хлебнул пива и посмотрел на звезды.

Между тем парочка все не унималась. Мужик грубо схватил свою подругу за плечи, тряхнул, а после ее очередной фразы и вовсе отвесил пощечину.

Больше оставаться в стороне Богданов не мог.

- Эй, мужик, ты чего руки распустил? А ну, отпусти девушку!

Молодой мужчина, на вид ему не больше тридцатки, обернулся и исподлобья уставился на Алексея.

- Иди, куда шел!

- Пойду. Только ты девушку отпусти.

- Да, прям разбежался!

Девушка, что тоже была молоденькой и симпатичной, в ужасе уставилась на незнакомого мужчину и затрясла головой, роняя слезы.

- Отпусти девушку, – повторил Алексей и шагнул ближе.

- Да, какого хрена ты прицепился?!

Взбешенный дебошир оттолкнул девушку, чтобы в следующую секунду замахнуться на Богданова, но уже внушительным кулаком. Мужчина был пьян, и координация его оставляла желать лучшего, поэтому Алексей просто перехватил его за запястье, одним точным движением вывернул руку и повалил на землю.

Странное дело, но девушка бросила на защиту своего мужчины, как тигрица.

- Не надо! Не трогай моего Вадика.

Парадоксальный народ – женщины. Когда муж бьет – орут одно, а когда бьют мужа – орут другое.

Пришлось отпустить бедненького Вадика, предварительно прочитав лекцию, что бить женщин самое гадкое дело.

- Защитничек, – напоследок плюнул слегка потрепанный Вадик и свалил в неизвестном направлении.

Богданов посмотрел ему вслед и поплелся обратно на свою лавочку.

Пиво закончилось, и смотреть на звезды было уже скучно.

- Спасибо, – рядом села девушка в халате.

- Пожалуйста, – ответил Богданов, – Наверное, моя помощь тебе не требовалась. Часто он тебя бьет?

Девушка не ответила. Во всем ее облике чувствовал стыд, присущий всем жертвам домашнего насилия.

- Зачем ты с ним?

- Он меня беременной в жены взял, не побрезговал. Парень, с которым я встречалась, свалил в закат, предки пьют, а Вадик сына моего любит, как родного. Нет у меня больше никого роднее. Как я без него?

Ее рассказ был таким коротким, но показался очень емким, преисполненным невыразимыми чувствами, в том числе любовью и благодарностью к этому паскуде Вадику.

Вот тебе и правда жизни…

- Держи, – Алексей вытащил из кармана свою визитку и вручил ей в дрожание от нервного напряжения руки, – Если все же надумаешь от него уйти, позвони, помогу устроиться в кризисный центр.

Она сначала замерла в нерешительности, но все же взяла визитку, сунула в карман халатика и убежала обратно в подъезд.

Алексей мрачно посмотрел ей вслед, и внезапно его прострелило одной очень страшной мыслью.

Была какая-то незримая ассоциация, что-то едва уловимое во взгляде этой девушки, когда она думала о своем самодуре муже.

Такое же выражение он уже видел у Лизы. Она с таким вот восхищением и благодарностью смотрела на фото своего покойного мужа.

Богданов судорожно, трясущимися от волнения руками достал телефон и принялся листать галерею. Остановился на свидетельстве о рождении Екатерины и сердце замерло в неверии.

Лиза записала дочь на свою девичью фамилию – Алефёрова. В графе отец значится прочерк. Конечно, это легко объяснить теми обстоятельствами, что поведала девушка. Но отчество…

И как он раньше не заметил, что отчество у девочки Алексеевна?

Алефёрова Екатерина Алексеевна.

Его дочь?

Переволновался. Все больше на Лизу смотрел, чем в документы.

Он помнил взгляд девушки, когда он фотографировал свидетельства о рождении детей. Такой проникновенный, чуть даже затравленный и одновременно ожидающий.

Не могла же она скрыть от него дочь?!

Или могла?

И почему она это сделала?

Сидя на лавочке, он задавался этими и другими вопросами и, казалось, голова сейчас просто расколется от напряжения.

В мыслях крутились Лизины слова:

«… родилась недоношенная…до двух лет по больницам мотались…»

- Так почему же ты молчала? – в темноту прошептал он.

Почему не нашла его, почему не рассказала, не обратилась за помощью?

Разве он отказал бы?!

Но вместо этого вышла замуж за какого-то нищего электрика.

Так любила его?

Или не знала, чей ребенок?

Знала! Все она знала! Иначе бы не вписала в документы заветное отчество Алексеевна.

Это осознание поселило в душе боль. Ноющую, тянущую, сжигающую изнутри ревностью и недоверием, рождающую глухую решимость.

Богданов поднялся со своего насиженного места и побрел к остановке, где быстро словив такси, отправился домой, а по дороге набрал одному нужному человеку:

- Здорово, Игнат, – сухо поздоровался он, когда на другом конце с третьей попытки все же подняли трубку.

- Богданов, да ты либо охренел, звонить по ночам, – возмутился давний знакомый, – Я вообще-то сплю и как все приличные люди десятый сон вижу.

- С каких пор ты приличным стал?

- С тех пор как женился. Говори, какого лешего по ночам названиваешь, да я дальше спать пойду.

- Как быстро ты сможешь