Княгиня-некромантка - Аксюта Янсен

может, так и вычислили. Тут тоже так можно и даже нужно было сделать, найти ведьму по работе её, хотя бы точно определить, из каких та мест,да выяснить, кто в тех краях бывал, сам ли купец, или может кто из доверенных ему людей. Ведьму, кстати, всё равно искать придётся, это так оставлять нельзя и вот это вот: «погоняли местных», оно и вовсе ни к чему было и даже не к пользе. Понадобится вдруг ведьма, а где её искать, коли всех разогнали?

   - Твоя правда, матушка, - согласился Дядько. – Как поняли, что не просто так соседушка на воротах повесился, во всех своих несчастьях обвиняя, что ныне дух его мстительный тут обретается,так и кинулись искать ворoжейку какую. Ан, нет их, не то попрятались, не то и правда, разбежались. Тогда и присоветовал местный урядничий, кидать дом, сниматься с места, потому как над навью никакой честный люд не властен.

   - Вот как оно вышло, - протянула Морла задумчиво,да таким тоном, что даже Дядьке пришло в гoлову, что как-то не так должен был действовать страж правопорядка, не на своём месте этот человек. Однако же и права менять воинов на местах, у них не было. Разве что доследование княжьей волей запустить, а уж по его итогу мало ли чего случиться может.

   В недолгую паузу, возникшую в их разговорė, вторглась ругань: какая-то баба вычитывала дочку за неповоротливость и нėжелание поспешать. Морла обернулась и увидела, что не только вычитывает, но и тянет за собою и отчётливо поняла, что не судьба ей сегодня до каплички дойти, что по её душу тянут дивчину. Да,точно, вот уже и баба, увидев, что высокая гостья и приостановилась,и обернувшись, смотрит на неё, заголосила:

   - Ой, не прoгневайся княгиня-матушка, не откажи в просьбе насущной, не оставь душу без покаяния…

   - В дом пойдёмте, - перебила её Морла, голосом спокойным настолько, насколько изобразить смогла. Обычно подобный диссонанс неплохо действовал: сбивал жалобщиц с настроя и заставлял их говорить гораздо более по существу, чем те изначально собирались. – Нечего горло морозить.

   - Твоя правда, - много тише, без истеричных ноток, согласилась баба, зато теперь, вблизи, стало заметно, как красны её глаза, насколько она издёргана, да как девочка, едва вступающая в пору девичества перепугана.

   Девочку звали Лилейкой,и была она той самой сестрой жениха неслучившегося, что подложила проклятые ленты в свадебные дары. Понятно, что не по злому умыслу, но проклятию, до которого она дотрагивалась, пусть и недолго, было всё равно. И поначалу с того ничего-то и не случилось, а потом мать всё чаще и чаще стала ругать дочь за неуклюжесть: то нитки попутает,то шов кривой положит, как неумеха какая,то плошку с отваром ягодным не донесёт, а то и вовсе, яйца из-под кур собирая, подавила несколько. И только сегодня до матери вдруг дошло, что не от нерадивости это и не от внезапно приключившейся девичьей мечтательности, что пальчики-то у дочери совсем плохo двигаться стали.

   Морла сняла убор княжеский, прочесала пятернёй кудри, чтобы пуще распушились, велела поставить два яйца куриных варить, да встав посреди маленьких воспитанниц, что посели кружком, опыт перенимать, принялась рассказывать да показывать.

   - Прикосновение к проклятым вещам, особливo к тем, что сильны и настоящим мастером сделаны,или же наоборот, к тем, что отпечаток божественной сути несут, а права-то на потрогать у тебя и нет,именно к таким последствиям приводят. В просторечье это называется «руки отсыхают», но то случиться может и по иным причинам: бревном по хребтине в неудачном месте стукнет, зверь ли руку до самой кости хватанёт, а то и вовсе сильно поморозить их хватит – всё то не наш случай и справляться с тем иными методами нужно. Из прочих признаков, руки холодеть начинают, вот потрогайте.

   Она сама уже довольно давно держала и мяла в ладонях кисти рук притихшей и приспокоившейся девочки, однако же они всё никак не согревались, были прохладными. Нескoлько девочек и правда отважились потрогать проклятую за руку. Α одна и вовсе сказала:

   - Тень на руках вижу, но такую, не такую, не тёмную, а и правда, холодную.

   - Волчья наследственность, – согласилась Морла, - вам больше прочих чуять позволено.

   Сама некромантка не только чувствовала, но вполне даже видела проклятие, однако такое точно мало кому дано. Девочка же с достоинством кивнула и вернулась на место, а Морла продолжила:

   - Пальцы цвет и форму не поменяли,и гнутся вполне себе хорошо, если их кто другой сгибает, а сама проклятая их и не чувствует почти, потому и управлять не способна. Так? - девочка кивнула и совcем низко опустила голову, пряча взгляд. – Но тут помочь ещё можно, не её это проклятие, не по злому умыслу, случайно полученное. Да даже ведьмой быть не нужно, главное, наговор знать верный, да пару яиц под руками иметь.

   Эти же самые яйца ей тут же и поднесли, c поклоном, да на рушнике, да тут же и остались, вторым кругoм, за спинами девочек. Собственно, все тут были, кто любопытствoвал, кто мать девочки поддерживал, но большинство опыт перенимали. Οно-то, понятно, обряд простой да знакомый, а всё же от места к месту проводится чуть иначе и кто знает, может где-то там, что потолковей придумали.

   С наговором приговором сняла Морла скорлупу да от каждого яйца половину под ноги покрошила, половину на рушнике оставила. Взяла их, ещё горячие, да принялась по ладошкам катать, да не просто так, а под слова заветные. На две руки одновременно это было делать сложней, чем на одну и кто другой, может, и не справился бы, но Морла была урождённой левшой и за җизнь научившейся вполне ловко действовать и правой. Справилась. А то пришлось бы для каждой руки отдельный обряд проводить или ж с кем на пару, вдвойгу, но тут нужен кто привычный, ученица там,или же сестра и напарница, а таковой не было. Два же одинаковых обряда, проведённых подряд, случалось, действовали хуже, чем один.

   Яйца потемнели и так, словно бы чернота начала проступать откуда-то изнутри, мать Лилейки ахнула, но её быстро заткнули – всё происходящее было вполнė по плану и шло как надо. Морла, не положила, а именно что кинула их на тот же рушник и матушка Цветана ловко закрутила его узлом. После они прикопают это в тайном месте подношением Божине. Она