Gasolina - Арсений Либис

— Bueno, сейчас вам скажу кое-что. Только слушайте внимательно.

Райли шагнула вперёд, выходя из тени на свет, падающий через разбитые окна. Теперь её видели все, кто был внизу. Кровь текла по ноге, лицо было бледное, как у мертвеца. Но глаза горели нестерпимым зеленым светом, волосы казались языками пламени. У нее за спиной висела выцветшая растяжка с надписью "НЕ КУРИТЬ!". Она ногтем откинула крышку зажигалки. Крутанула колёсико, огонёк вспыхнул, отражаясь в её зрачках. Лейтенант внизу замер. Его люди тоже. Кто-то выругался по-испански, кто-то попятился.

— Gasolina, — сказал лейтенант, — no hagas ninguna locura.

— Да ладно, cabrones, я шучу! — ответила Райли. Её лицо на мгновение стало серьезным. — Или нет.

Она улыбнулась широко, почти счастливо, как озорной ребенок и сказала всего одно слово:

— Pum!

После бросила зажигалку прямо в растекающуюся лужу бензина из бочки внизу. В следующую секунду склад превратился во вспышку сверхновой.

Воздух стал горячим и плотным, будто кто-то открыл огромную печь. Грохот разрывал барабанные перепонки, стены ангара дрожали, сверху посыпалась ржавая пыль.

Айрис споткнулась, упала на колени. Сзади полыхало, оранжевое зарево осветило небо, языки пламени вырывались из провалившейся крыши. Чёрный дым поднимался столбом, закрывая небо.

Она не стала оборачиваться. Не потому что не хотела. А потому что боялась. Если она увидит, что Райли не бежит следом, мир рухнет. Ноги не слушались, сердце колотилось, как бешеный моторчик. Сзади слышался треск огня, взрывались бочки, звон металла. Но она бежала, не оборачиваясь. Потому, что, как было в одной истории из бабушкиной Библии, если обернешься, станешь соляным столбом.

Глава 20

Айрис шла, не чувствуя ног. Позади полыхал ангар. Оранжевое зарево освещало ржавые развалины промзоны, чёрный дым валил, закрывая небо. Где-то внутри ещё взрывались бочки: глухие удары, от которых вздрагивала земля. Воздух был горячим и вонял горелой резиной, пластмассой и чем-то сладковатым, отчего к горлу подкатывала тошнота. У Айрис оставалась какая-то крошечная, иррациональная надежда: она могла выпрыгнуть. Она же Gasolina. Её нельзя сжечь, она сама огонь.

Айрис брела по битому стеклу и ржавому железу, спотыкаясь о камни. Кроссовки промокли от крови, своей или чужой, она не знала. Колено было разбито, ладони в ссадинах. Она не помнила, когда упала в последний раз. Просто шла в сторону ангара, где они спрятали «Ламборджини». Металлические ворота были приоткрыты, изнутри доносился слабый запах бензина и пыли.

— Айрис!

Голос был низким, хрипловатым, с лёгкой мексиканской растяжкой гласных. Очень знакомым. Она замерла на месте. Сердце, которое до этого колотилось как бешеное, вдруг пропустило удар. Она медленно обернулась. Из-за ржавого контейнера вышел мужчина. Высокий, коренастый, в чёрной куртке, закопчённой, с пригоревшим рукавом. Лицо было серым от копоти, глаза красными, не от слёз, от дыма и бешенства. Он тяжело дышал, будто только что бежал марафон, и всё тело было напряжено, как сжатая пружина. Тонкий шрам через левую бровь. Карие глаза, в которых раньше была хитринка, а теперь только ярость и что-то ещё, похожее на боль.

— Лео, — выдохнула Айрис.

— Шестерых, — сказал он глухо. — Она шестерых моих братьев сожгла. В этом чёртовом ангаре. И еще двух положила до того. Я их знал по десять лет. У них дети были. А теперь их нет...

Он посмотрел в сторону пожара, и его передёрнуло:

— Сажайте её.

Из-за контейнера вышли двое. Айрис даже не оглянулась. Сильные руки схватили её за плечи так, что кости захрустели.

— Не так грубо, — процедил Лео сквозь зубы.

Руки чуть ослабили хватку, но не отпустили. Её поволокли к чёрному «Чарджеру», стоявшему в тени. Айрис не сопротивлялась. Страха не было, он сгорел. Вместе с Райли.

Её затолкали на заднее сиденье. Лео сел за руль, один из сикарио на пассажирское место, второй остался сзади, с другой стороны, блокируя Айрис. Двигатель взревел.

Машина рванула с места, вылетая на разбитую дорогу. В зеркале заднего вида полыхал ангар.

— ¡Chingada, chingada, chingada! — бормотал худой мексиканец с татуированной шеей, сидящий рядом с Лео. — Нас засекут. Сейчас тут будут копы со всего штата.

— Заткнись, Габриэль, — бросил Лео, вжимая педаль газа.

— Я дело говорю! — не унимался тот. — Эта furia устроила фейерверк на полмили. Пожарные уже в пути. А мы единственные, кто выезжает из промзоны. Нас остановят через пять минут!

— Тогда молись, чтобы не остановили, — огрызнулся Лео.

Сзади, из-за поворота, послышалась сирена. Айрис увидела в окно мигалки, приближающиеся к месту пожара. Пожарная машина пронеслась мимо них по встречной, даже не притормозив. Габриэль выдохнул:

— Пронесло…

— Пока, — отрезал Лео. — Скоро здесь будет всё, что может мигать.

Он выругался по-испански, коротко и грязно. Повисла тишина, нарушаемая только рёвом двигателя и шелестом шин по асфальту. Айрис смотрела в окно на удаляющееся зарево. Слёз не было. Только сухая выжженная пустота. Лео покосился на неё в зеркало заднего вида. Его лицо дёрнулось, будто он хотел что-то сказать, но сдержался. Сжал челюсть так, что желваки заходили.

— Зачем ты с ней связалась, Айрис? — спросил он наконец. Голос его дрожал. — Зачем?

Айрис молчала.

— Я мог бы… — он запнулся, сглотнул. — Мы могли бы… А теперь я не знаю, смогу ли тебя защитить.

— Защитить? — фыркнул Габриэль. — Ты слышишь себя, Лео? Она подружка esa hija de la chingada, которая сожгла наших. Рамон яйца нам отрежет за такие потери. А ты о защите говоришь.

— Заткнись, — тихо сказал Лео.

Машина свернула на разбитую грунтовую дорогу. Впереди показался заброшенный дом: одноэтажная постройка с выбитыми окнами и облупившейся краской. Двор зарос бурьяном. У входа стояли две чёрные машины, рядом с ними курили несколько вооружённых мужчин. При виде «Чарджера» они затушили сигареты и напряглись.

— Выходи, — приказал Лео, глуша двигатель.

Сикарио вытащил Айрис из машины, грубо толкнул вперёд. Она чуть не упала, но удержалась на ногах. Её повели внутрь. В доме было темно и холодно, пахло плесенью и сыростью.

В комнате, где когда-то была гостиная,