Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

Поражал размер залы, по какой мы шли, таясь от всей неблагой силы на земле. Зала была гигантская. В высоту уходила так далеко вверх, что сводов не видно, не видать и противоположной стены. Не понравилась мне чистота пола из гигантских плит. Будто выметены. Словно здесь кто-то все еще жил. Закралось подозрение.

— Здесь еще живут? — Чуть повернувшись, спросил Морхей, стараясь, чтобы голос не дрожал. Видать, и ему то показалось подозрительным. Я поднял голову. Вопрос-то был ко мне, а что я знал? То же что и все.

— Возможно. Кроме иллиев, здесь много обитателей.

— А мы их встретим? — С любопытством спросила Элька. Я оглянулся. Вот, наивная душа. неужто ей хочется повстречать здесь кого-то. Уж не безобидные крольчишки это будут, можно точно сказать.

— Да не хотелось бы, — ответил я. Морхей прислушался к разговору. хоть мы и говорили тихо, эхо разносило наши слова далеко.

— Что? Неужели и ты кого-то боишься? — Развернулся ко мне Вилей, усмехнувшись.

— Ни к чему нам это, — ответил я. — Если мы не понравимся местным, то уж не выйдем отсюда. Такой исход не по мне.

— А кто здесь живет? — С дрожью в голосе спросила Элька. Проводник впереди зашипел, чтоб закрыли рты, и я не ответил. Морхей крепился изо всех сил. Это я видел и так. Тяжело старику, да, поговаривают, доктор в Махлейме прознал у него уставшее сердце. Я бы не желал, чтоб моя авантюра лишила его жизни иль здоровья.

Проводник замахал руками. Затараторил, как трещотка.

— Факелы пока гасим, — перевёл я. — Здесь будет светло.

— Где светло? — Запыхавшись, спросил Вилей. Впереди проводник загасил колпаком Авелькин факел. Я взял из рук Элаи второй, погасил и его, отдал обратно. Сразу стало темно. В тишине только капала вода где-то, да шаги отзывались эхом от сводов. Со временем проступили контуры окружающих нас стен: и толстые линии контрфорсов, и резьба меж ними, и чаши с начавшими светиться кристаллами. Мы подходили к стене с тремя черными зевами выходов. Проводник уверенно повел всех в левую дыру.

— Входим в погребальные камеры, — перевёл я тихий шёпот проводника, но тишина увеличила громкость во много раз, и все услышали меня. — Осторожно ступайте, след в след. Там могут быть ловушки.

Морхей крякнул, прижал лямки руками. Погребальные камеры представляли собой огромные полусферы, одна переходила в другую, рисуя причудливый узор. Внутри полусфер стояли статуи из камня, но глаза их, казались, живыми и, следили за нами. Я пригляделся. Подошёл ближе. В свете лежащих в чашах между статуями кристаллов стало видно, что глаза представляли собой цельные жемчужины, с вставленными вместо зрачка драгоценными яхонтами. Разных цветов. От того играли они при свете, как живые. И шептали мысли о мародёрстве. Безумные деньги. Часть некоторых изваяний была разбита, но ни одного глаза не утрачено. И это было странно. Потому от своего порыва я сдержался.

Возле статуй валялись множество иссушенных мумий незадачливых воров прошлого. Они перегораживали дорогу, подобно сушняку в лесу и покрывали пол возле статуй, не оставляя места для шага. Такое себе зрелище, скажу я тебе. И, кстати, возблагодарил тогда я всех богов за то, что мне достало разума не полез вынимать эти глазки.

— Что это? — В благоговейном страхе спросила госпожа Авелия.

— Воры, — коротко ответил проводник на арденском. Знал язык, поскуда, а не признался.

— От чего они умерли? От страха? Или они друг друга…? — госпожа Авелия спешно переступила через очередное тело. Словно опасалась, что сейчас встанут. Да, и я того боялся. Но демон молчал, отчего я сделал вывод, что тут и не пахнет ворожбой

— Это иллий, — ответил проводник, перешагивая через мумию. И снова на арденском. — Статуй убил.

— Статуя? — Авелия отошла на середину тропы, подальше от трупов и от меня. — Как такое возможно.

Проводник рассмеялся.

— Чик-чик, — показал в воздухе рукой, словно резал хлеб. — Мертвый. Все!

Морхей выдохнул.

— Нам ничего не грозит? — спросил, а сам на меня покосился.

— Нет, если мы не тронем статуй, — ответил я вместо него. Пока они вели беседу, я сложил два и два. У разбитой статуи лежало ополовиненное тело, а у той, что лишилась одного глаза, лежала высохшая мумия с выжженной глазницей. Око за око.

— А что с ними не так? — Вилей с любопытством оглянулся. — Они что, оживают, или как?

Я без слов подошел к одной из статуй, изображавшей мужчину с простертыми вперед руками. Достал нож. Вилей с любопытством остановился. Морхей всполошился.

— Что удумал!

Но я уж полоснул по руке статуи ножом, потом раскрыл свою ладонь. На ней точно в том месте, где была повреждена статуя, алел свежий порез. Хорошо, что для наглядности статую я лишь пощекотал, и она меня в ответ тоже.

— Ух ты! — Вилей усмехнулся. — Хитро.

Ещё б не хитро. Коль была б такая чудоверть в каждом могильнике, не сунулся бы никто. И Яргит со своей наукой тоже. Но на его счастье, такое чудо я видел лишь единожды.

— Представь, что случилось с теми, кто пробовал выковыривать глазки, — я натянул перчатку, подложив под порез платок. Вилей хихикнул, словно девица. Проводник помахал рукой из дальнего конца зала. За разговором мы сильно отстали от остальных.

*****

— Не слыхал о таком, — с сомнением протянул гость. — Точно ль иллийская та гробница?

— Не ведаю, — хозяин пожал плечами, — говорю, как было. Но поговаривали — да. С выдумкой сделано, не спорю.

*****

Вышли из погребальной камеры через проломленный в стене лаз. Выходило, что сама гробница-то и закончилась, и дальше пошли природные пещеры. Тут уж не знаю, чья вина, что под землёй проросли толпы чудовищ. Может иллии оставили охранять свои сокровища, а может, и сами народились в близости к первородной силе. Не ведаю.

К тому моменту, все уж устали. Тюки, хоть и сделаны для дальнего путешествия, а тяжесть давала о себе знать. Проводник повернулся к нам.

— Это зал Сталактид.

— Чего? — Вилей с трудом перешагнул через каменный порог.

— Сталактиды. Хранительницы тайн, — я о них слыхал мельком. Какая-то девка рассказывала сказку. И я её рассказываю Маре, когда просит. Но в той сказке они на стороне рассказчика.