Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

— Что ж ты, Морхей, подался на север, а оказался на юге? — сказал я, а сам думал. Коль Вилей тут, можно удвоить сумму, а коли их пятеро, средств понадобится много. По всему, отъезд мой отложился на неопределённый срок. Не мог их там бросить, веришь?

*****

— Знать, и тебе не чуждо благородство, не наговаривай, — гость лукаво улыбнулся.

— То не благородство, я хотел перестать быть ему должным. А иначе выходило, что долг мой непомерно велик.

*****

Морхей и сам был в удивлении, оглядывая меня. Одет то Стерша был теперь получше, да побогаче своего бывшего господина. И пришло к нему понимание, кто в этом городе сделался хозяином. Не думаю, что мысль сия ему пришлась по нраву, но выбора у него не было, он и сам это понял. Не ради себя, но ради детей принял помощь иритийского выскочки.

Я пояснил им, что Стерша помер в Ардени, и прибыл в Махлейм господин Аверт Эвола. Звать меня только новым именем, остальное на усмотрение. Попросил Вилея подойти для беседы. С тем и разошлись. Госпожа Авелия вернула мне кошель, как и я когда-то возвращал ей подарки. И я понял, что всё сделал верно. Не жить им в этом городе и надобно их вытаскивать. Коль тебя волнует судьба супруги мореевой, так не пугайся, доктора ей вызвали. Примчался тотчас, получив сверху платы. Я не злопамятен. И раз уж решил играть в благородство, то надобно было идти до конца.

Одна беда преследовала меня с ними. Они, само собой, прознали, чем я там занимаюсь. То ли Хигельт им выболтал, то ли ещё кто. Но Вилей при встрече меня в том упрекнул. И с гордостью заявил, что грязных денег они не возьмут. Чтож, подумалось мне, чего ж я хотел? Вельке, само собой, предложил поиграться в кулачных боях, чтоб дурь свою выпустил. А там и заработал, сколько можно, пока я договорюсь с проводником.

*****

— Чего ж ужасного? — снова подступился гость. — Чем ты меня пугал? Неужто этим?

— Не хочу, что б ты волновался сверх меры, благородный асатр дома Лир, — усмехнулся хозяин, — то всё присказка была, ты слушай далее.

*****

Поставил я своих подопечных на несколько дней и занялся делом. Во-первых, господин Туз желал от меня действия в его вопросе. Каком, не спрашивай. А то запачкаешь совесть одним только звуком. Мне, как ты понял, то было лишь ремесло, в коем я преуспел настолько, что обошёл местного подмастерья по прозванию Бык. Настолько, что Туз его погнал взашей, поставив меня на его место. И того Бык мне прощать не собирался. И решил доказать бывшему своему нанимателю, сколь он хорош, застрелить меня ночью на улицах.

То как раз мы встретились с Вилеем после нескольких дней молчания. Он рассказал, сколь они собрали, да попенял мне опять, что руки мои в крови по локоть. А благородным арденичам ни к чему якшаться с вонючими рабами да грязными убивцами. И много чего ещё говорил. Я так мыслю, что он перед боем иль после опять приложился к кружке, и язык его снова трепался без соединения с головой. К тому ж, я устал тогда, как та проститутка после казармы. И мне было безразлично, чего он там балакает. Деньги были у меня. С проводником я договорился. Требовалось выдвигаться. О том я хотел сказать Морхею и определить день отъезда.

Но плохо было вот что. Сынок Морхеев, Юлис, как и все юноши в его возрасте, был пылок до справедливости. И потому с лёгкостью сказал про меня кому не следовало. А не следовало как раз Быку. А тут Велька. Мы уж у доходного дома почти. Послышался щелчок, отчего я отреагировал единственно, как мог: ударил Вилея под сухожилия, чтоб упал, и сам отскочил. А Велька, дурак, не понял ничего. Упал то он в подмёрзшую лужу, измарался.

— Стрела? — Вилей поднялся, с одежды капала вонючая жижа. — Мне?

— Дурак ты, Вилей, — с тоской проговорил я. — Кому ты нужен? Тебя бы в кулачном бою убили.

— Уж не ты ли? — Вилей с презрением скривил губы.

— Может и я. Коль б было заплачено. Лишняя деньга никогда не помешает, верно? — я отвернулся. — Это Керн Гельмор куражится, по прозванию Бык. Я с ним после потолкую.

Утомил меня, в общем. Будь на месте Юлиса любой другой, поучил бы его, да и весь сказ. А тут… Надобно было припугнуть да так, чтоб он дорогу позабыл, на которой может со мной пересечься. Коль не считают они меня за человека, так пусть увидят, каков я зверем, подумалось мне. То усталость во мне говорила, да злоба, виноват. Зашли в комнаты. Хигельт, к слову, обещание сдержал. Обитались мои подопечные теперь под самой крышей в просторных апартаментах. Там и Юлис лежал на койке. Обернулся на нас, как на червей.

— Чего надо?

— Батюшка твой где? — Я, не спросясь, присел на подоконную доску. Вилей начал стягивать с себя грязную одежду.

— У матери, — нехотя ответил Юлис. Наглец стал, парень. Даже Вилей недовольно сморщился.

— Пойди, позови, — тихо попросил я, стягивая дорожный плащ с плеча.

— Я тебе не слуга, — заносчиво проговорил мальчик. — Сам сходи. Заодно воды мне принесешь. Пить хочу.

Вилей застыл со свежей рубашкой в руках, оглянулся. Я лишь со скучающим видом рассматривал мальчишеский затылок.

— Сходи, — попросил Вилей. — Разговор будет.

— Не пойду, — Юлис отвернулся к стене.

— Не ходи, — я сдерживался, как мог, хотя злобой уж напитался до ушей, аккуратно повесил свой плащ рядом с собой на окне. — А ну как батюшка узнает, где ты по ночам пропадаешь. Нехорошо выйдет.

Юлис подскочил, со злобой уставился на меня.

— Не скажешь.

— Не скажу, — согласился я. Потом, разделяя слова, сказал. — Но ты имей в виду, что врагов тут у меня нету, только доброжелатели. А все оттого, что оставаться в моих недругах тут невыгодно. Это и Бык твой знает. А если не усвоил, так я ему растолкую, не волнуйся.

Вилей в изумлении повернулся к Юлису. Как так? Сын Морхея в разбойники подался? Старик не переживет. А я меж тем продолжил, вгоняя Юлиса в пунцовый костер.

— Что ж ты придумал в заговорщика играть? Молоко с