Укротитель Драконов IV - Ярослав Мечников

Барко подошёл к ней, что-то шепнул. Я не слышал слов. Женщина посмотрела на меня, потом на драконов на снегу, потом снова на меня. Лицо у неё было бледное, но она медленно выдохнула и кивнула. Барко отпустил её плечо.

Она развернулась и пошла к сараю.

Уважаемые читатели, попробовав поработать в указанном ранее режиме — пришел к выводу, что писать больше по две главы в день не могу физически и морально. Поэтому придется перейти на новый график выкладки прод. Надеюсь, что вы отнесетесь к этому с пониманием. Другого выхода я совершенно не вижу.

Новый график выкладки: Понедельник, Среда, Пятница

Спасибо, что остаетесь со мной в этом приключении.

Глава 10

Сайна — кем она приходилась старику, я так и не понял, может дочерью, может молодой женой, лицо у неё было моложе его лет на двадцать — пошла к низкой пристройке у боковой стены дома. Сарай был сложен из того же дикого камня, что и сам дом, только пониже и победнее. Крыша из горбыля, придавленная сверху плоскими голышами, дверь сколочена из серых рассохшихся досок и держалась на одной кованой петле да на верёвочной завязке. Женщина откинула петлю, протиснулась внутрь, и дверь за ней притворилась неплотно, осталась щель.

Её не было минуты три или четыре.

Мы со стариком стояли на морозе и ждали. Я разглядывал его одежду, и она всё больше напоминала мне что-то знакомое из прежней жизни. Бараний тулуп до колен, перепоясанный широким ремнём с тёмными железными бляхами, чёрная меховая шапка, надвинутая до бровей, борода двумя клочьями на грудь. Так одевались бы мужики в каком-нибудь горном селе у меня дома, лет двести-триста назад. Лицо у него раскраснелось от ветра, но это было лицо человека, который мёрзнет всю жизнь и давно перестал на это обращать внимание.

Кругом стояла тишина. Деревня замерла, в ущельях по сторонам и на тракте, что уходил вперёд к смутно угадывающейся равнине, не двигалось ничего. Только ветер тянул высоко над крышами и гонял по земле сухую позёмку, наметая её к каменным оградам.

Мы не разговаривали. Сказано было всё, что нужно. Я перетаптывался, грел дыханием руки и прикидывал, что эта женщина собирается вынести.

Неужто мясо. Вряд ли. Мясо в таких местах — ценнейший продукт, его берегут, коптят, делят на зиму по кускам. Отдать его чужому страннику с драконами было бы не щедростью, а глупостью, а старик на глупого не походил.

Дверь сарая отворилась. Сайна вышла, придерживая что-то у груди обеими руками. Прошла ко мне, остановилась шага за три, дальше подходить боялась, и протянула ношу вперёд на вытянутых руках, словно отдавала через невидимую черту.

В руках у неё лежала плотная связка тёмно-бурых брикетов, перехваченных сухим жгутом из травы. Каждый брикет — с два кулака, спрессованный туго и тяжёлый на вид. От связки шёл запах сухой травы, чего-то прелого и маслянистого разом. На срезе, там, где один брикет надломился, виднелась плотная зернистая масса.

— Вот, — сказала Сайна глухо, всё так же глядя на меня с опаской. — Больше дать не можем, до конца зимы не хватит.

Я принял связку. Она и правда оказалась увесистой.

Пока я её разглядывал, в проёме сарая за спиной женщины я успел заметить угол, устроенный под лежбище. Утоптанная солома, накрытая старой шкурой, в стенке вбиты колья, на них — обрывки сбруи. И запах, который я ни с чем уже не спутаю — сухой, мускусный дух дракона. Я скользнул взглядом на почтовую виверну, что сидела теперь на снегу у старикова сапога и чистила перо на крыле.

Так это его виверна. Не клановская, не залётная. Своя, домашняя, выкормленная вот этими брикетами и спящая в этом сарае под шкурой — объясняло то, как спокойно старик стоял рядом с ней.

— Что это? — спросил я, кивнув на связку.

Старик глянул на меня так, будто я спросил, с какой стороны у лепёшки верх.

— Неужто не знаешь, чем драконов в этих местах кормят?

Я нахмурился.

И ведь правда — не знал. За всё время в лагере я толком ни разу драконов и не кормил. По-настоящему, как кормят, а не приваживают. Работал с мясом, потому что мясо — это быстрый язык, на нём проще всего сказать зверю «я не враг», «возьми из руки», «я тебя не трону». Видел, как мясом дразнили, как им платили за послушание. Видел, как Крючья таскали по клеткам какие-то корзины и вёдра, вываливали в кормушки тёмное и плотное. Но что именно — никогда не спрашивал, не до того было.

Старик ответа дожидаться не стал.

— В горах берут. Трава такая, по верхним осыпям растёт, да корень при ней. Бабы летом собирают, толкут, варят, скатывают в куски да сушат. — Он мотнул бородой на связку. — Лежит потом всю зиму, не портится. Зверю в нём вся сила. Мясо мясом, а на одном мясе дракон у тебя зачахнет. А с этого он сыт и крепок. Дай — благодарен будет.

Я ещё раз осмотрел брикеты. Перевернул один, надломил край ногтем. Плотно, жирно и сытно на вид. По ощущения: концентрат, растительный белок плюс жиры, корм для крупного хищника на безмясный сезон. Разумно и недаром же на свете всё, что давно живёт рядом с человеком, человек научился кормить дёшево.

Поднял глаза на старика и благодарно кивнул.

— Даже не представляете, как я вам за это признателен. — Помолчал. — Выходит, нашёл я тут человеческое. Да ещё с лихвой.

Барко сухо усмехнулся в бороду.

— Это мена, парень, а не доброта. — Он поправил шапку. — Ты уж, как обещал, постарайся там с кланом уладить. Чтоб Грохот свой пыл-то поумерил. Больно ты меня встревожил этим приливом своим.

Он помолчал, глядя мимо меня, в сторону тракта, где низко стелились облака.

— Я вот стою и думаю. А ну как и впрямь такое сложится, что надумает он по наши души сюда лезть. Дома тут стоят, амбар полный, скотина. А земля под нами почитай ничейная. Имперцы далеко, а коли клан сюда сунется — они и промолчат. Им клан важнее десятка таких деревень. Грохоту только позволь — он сюда всю свою ватагу пригонит, и спорить будет не с кем.

Я кивнул. Представил, как заворочалось в нём это предположение, которое я сам же и подкинул. И стало немного неловко. Я ведь действительно не знал, могу ли хоть что-то изменить. Обещать спасение — нечестно.

— Сильно на это не надейтесь, Барко. — Сказал прямо. — Я никакого веса не