Бывший, в школу! Родительское собрание. - Олли Серж

«Катя, ты заставляешь меня искать информацию. Ответь сама.»

«Кошкина, я спрошу прямо! Савелий – мой сын?»

«Катя, твою мать!»

«Катя, Савелий родился в марте?»

И самое главное, что сын действительно родился в срок! Ни раньше, ни позже!

Моя постель мокрая от пота. Сон, едва наметившийся при помощи привычных вечерних ритуалов, смывает, будто и не бывало!

Соврать? Но где гарантия, что Андрей не пойдёт дальше и не попросит экспертизу?

Да кто ему позволит, в конце концов!?

Меня трясет от мысли, что придется сказать сыну правду. Что придется общаться, объясняться на работе, налаживать отношения с бывшей женой Андрея… В конце концов, наши дети брат и сестра!

Интересно, Сава будет рад?

Господи, ну мало тебе было проблем, Кошкина?! Зачем ты к нему полезла?

Решительно печатаю сообщение:

«Савелий мой сын. Он родился раньше срока. Не придумывай, Андрей.»

Отправляю ответ и блокирую телефон.

Надежда, конечно, что Самсонов успокоился очень слабая. Но с другой стороны – мужчины не любят навешивать на себя лишнюю ответственность.

Может быть, все как–то разрешится?

Я не сплю практически всю ночь. Жду подвоха утром возле школы. Потом специально вызываю после уроков такси к заднему входу, чтобы отвезти сына на тренировку.

Есть не могу. Сконцентрироваться ни на чем не могу. Чувствую себя ужасно разбитой. Кажется, что мой пульс замер на отметке сто двадцать и успокаиваться не желает.

Самсонов мне поверил? По крайней мере, нигде не караулит и поговорить не пытается.

Я не могу понять, радуюсь или огорчаюсь по этому поводу.

Да что со мной происходит?

Буквально заставляю себе подойти к автомату со спортивным питанием и кофе. Нужно поесть, а то ещё рухну в обморок.

Оплачиваю заказ, жду, когда приготовится напиток и вдруг слышу за спиной вкрадчивый знакомый голос.

–Ну привет, Кошкина… Попалась?

Подпрыгиваю на месте и оборачиваюсь, вжимаясь спиной в автомат с едой.

Андрей разглядывает меня пристальным, тяжелым взглядом.

Протягивает какой–то листок бумаги. Я ничего не вижу!

Молча Самсонов забирает из моих пальцев стаканчик.

–У тебя так руки трясутся – хмыкает, – боюсь, что разольешь.

–Ч…. что ты здесь делаешь? – Пытаюсь прийти в себя. – Зачем подкрадываешься?

–А я к тренеру вашему заглянул. Как куратор Федерации. Как ты думаешь, больших трудов мне стоило получить дату рождения ребёнка? Катя! – Опасно понижается его голос. – Ты никогда не умела врать…

Я закрываю лицо ладонями. Щеки пульсируют. Да, эмоции всегда меня палили, даже в мелочах.

–Значит, Сава– мой сын. Скажи! Скажи сама!

Вдруг встряхивает меня Андрей за плечи.

–Какого черта ты прячешь от меня свои бесстыжие глаза и молчишь?!

–Какого? – Переспрашиваю.

И вдруг разозлившись, толкаю Андрея в грудь.

–Тебе объяснить? Ещё раз повторить?

Кофе выплескивается на его руку, кардиган и штаны.

–Черт! Ммм… – теряется на несколько секунд Самсонов.

Обжегся, наверное.

Но я в этот момент, не испытывая ни капли жалости, просто ухожу в детские раздевалки.

–А ну стой! – Догоняет меня злой Андрей и загораживает путь. – Я не понимаю, Катя?! Какого ты не желаешь говорить? Скрыла от меня сына! Отобрала семь лет его жизни! Ты считаешь, что права?! Как долго ты собиралась молчать? А если бы мы не встретились?

–Ты бы жил дальше долго и счастливо, – огрызаюсь.

–Скажи мне это сейчас сама!

–Что сказать?

–Что Савелий – мой сын! – Кричит на весь коридор Андрей.

На нас начинают оборачиваться другие родители.

Я обхватываю себя за плечи. Язык просто не поворачивается. Обида щекочет в носу.

Не про сына мне хочется высказать сейчас Андрею. А предъявить все то, что без него пережила, пока он был с другой!

–Катя!

–Да! – Рявкаю в ответ. – Да, Андрей! Савелий – твой сын! И что ты собираешься с этим делать?

Глава 32. Наказать

Глава 32. Наказать

Андрей Самсонов

Один только Господь Бог знает, чего мне стоила прошедшая ночь!

Наверное, только спящая дочка удержала меня от того, чтобы прийти к Кате среди ночи выяснять отношения! Сын! Мой сын!

И теперь эта женщина ещё смеет спрашивать, что я буду делать с этой информацией!?

Ну для начала не убью. Но исключительно ради сына, дочери и тех детей, которые у нас ещё родятся!

А они обязательно родятся, потому что эта кошка за годы отсутствия в моей жизни вся в долгах.

И я мгновенно пьянею вдрызг, обещая себе, что у нас все будет!

Но сначала…

Наказать мне Кошкину очень хочется. За то, что отобрала у нас «нас»! За то, что пусть я и говнюк, но ни за что бы не выбрал другую, если бы знал про ребёнка! Если бы знал правду, что у Кати никого, кроме меня.… И мне почему–то кажется, что до сих пор никого!

Перехватываю ее за затылок, притягиваю рывком и на глазах у всех целую! Все! Край обрыва пройден и пути назад у нас нет!

–Не… смей! – Протестует Кошкина. – Андрей, ну, пожалуйста, увидят…

–Пусть видят…

Сын! Сын! От любимой женщины! И нет у нас больше никаких причин жить раздельно! Мне кажется, что я сейчас просто взорвусь от бушующих эмоций.

–Сюда ходят одноклассники наших детей!

–И пусть! Как… – сжимаю ее лицо. – Как ты посмела не сказать? Какая же ты дура… Кошкина, твою ж мать! Пороть только!

Прижимаюсь губами к ее брови и прикрываю глаза от болезненного толчка в груди.

Мой сын жил в интернате. Возможно, чего–то не имел, когда я мог дать все! Как теперь это все стереть его его памяти?! Как нам самим теперь все друг другу простить?

Вспоминаю токсикозы Лизы и чувствую прокатывающийся по спине озноб. У Кати так тоже было? Кто подавал ей утром чай с лимоном?

–Мы не можем, Андрей, – всхлипывает Катя. – Не можем… Как ты не понимаешь? Если хочешь общаться с Савой – пожалуйста ! Я буду приводить его к вам с Эвой… Мммм!

Я снова затыкаю Кошкиной рот. Вечно это женщина говорит не то, что нужно!

И неожиданно на этот поцелуй Катя начинает отвечать. Пылко, горячо. Мой язык попадает в ее рот, и я уже не могу остановиться, сжимая любимую женщину крепче.

Сознание мое уплывает – сбитое дыхание, запах ее духов, кожа, губы, волосы,.

А дальше я вообще уже перестаю осознавать причину, почему мы не можем продолжить! Прямо здесь возле зеленой стены…

–Андрей, тренировка… кончилась! – Пытается