Привидения русских усадеб - Александр Владимирович Волков

В здании Областного суда (улица Пролетарская, 10) регулярно слышались шепот и смех, а однажды невидимка погнался за пришедшим в суд мужчиной. Тот махал на него руками, крестился и кричал: «Чур меня!» Преследователь плюнул с досады и отступил. А вскоре рабочие, копавшиеся в подвале, извлекли из-под земли кость. О призраках они ничего не знали и потому скормили кость собаке. На другой день было найдено еще три кости, потом еще шесть. Собака чуть не подавилась, и рабочие срочно обратились в милицию. Уцелевшие кости были изъяты и признаны человеческими. Тогда-то и вспомнили, что дом, где расположен суд, построен в 1880-х годах сразу после крупного пожара, спалившего десятки кварталов Иркутска. Наверняка на месте дома находилось кладбище.

На самом деле двухэтажный особняк купцов Трапезниковых был возведен в 1814–1823 гг., а после пожара 1879 г. его восстановили и надстроили еще одним этажом. Но не надо отчаиваться! Кости могли принадлежать жертвам Гражданской войны или сталинских репрессий. А может, кто-нибудь из Трапезниковых придушил компаньона или любовницу? Да и суд нельзя сбрасывать со счетов. Какие мрачные тайны хранят его архивы?

Несколько привидений обитает в здании иркутского филиала «Микрохирургии глаза» (улица Лермонтова, 337), возведенном в 1986 г. на месте старого кладбища. В подвале, где помещается архив, поселился невидимый дух, обожающий пугать работниц регистратуры. Девушки, стараясь прогнать страх, бодро разговаривают сами с собой, что отнюдь не способствует оздоровлению атмосферы здания. Проходящие курс лечения дети тоже замечают призраков. Один мальчик жаловался на дяденьку, который ночью дул ему в ухо. Медсестра утешила ребенка: «Это доктор пришел сказать, что тебя скоро выпишут». Доктор, однако, сделал выговор находчивой девушке.

Медсестра по имени Эльвира, решив перекусить, зашла в пустой зал операционного блока и увидела девочку, тянущуюся рукой к вазе с печеньем. Эльвира гневно вскрикнула, и девочка превратилась в седого старика. Он удалился, показав медсестре кулак.

Духам тесновато в здании филиала, и они разбредаются по всему городу вместе с сотрудниками. Но самые медлительные из них не поспевают за бойкими медсестрами. Так, медсестра Юлия, проснувшись дома в своей кровати, узрела на тумбочке мужскую голову. Девушка решила не дожидаться оставшихся частей тела и мигом набрала 02. Злобно скрипнув зубами, голова испарилась. Возможно, в доме Юлии пытался материализоваться обитатель архива.

В построенном в 1996 г. госпитале для ветеранов войн в микрорайоне Юбилейный невидимка снимал телефонную трубку и катался на раздаточном столике по коридору. Изумленный персонал наблюдал, как дверца холодильника распахнулась сама собой, а через минуту захлопнулась. Украденные продукты не пошли невидимке впрок. Вечером он ворвался в урологическую палату с ревом: «У-у-у!» «Это ветер!» – успокаивали медсестры пациентов, но те лишь печально вздыхали. В полночь возле уха охранника, лежащего на диване, кто-то застонал и зашуршал бумагой. По комнате пронесся сквозняк, сверкнула молния. Подняв голову, охранник увидел смятые газеты, валяющиеся на полу. По заключению специалистов, призрак забрался в госпиталь из осушенного болота[32].

Мертвецы с приходских кладбищ посещают жилые дома, стоящие на месте разрушенных храмов. К примеру, жильцы пятиэтажного дома в Калуге (улица Ленина, 100), возведенного в 1937 г. на месте древней церкви Михаила Архангела, ежегодно в октябре испытывают необъяснимое чувство страха и видят фигуры в черном облачении. А вот слухи о замогильном холоде, вызываемом призраками, как потом выяснилось, распускали местные коммунальщики, тормозящие начало отопительного сезона.

Кладбище при церкви Симеона Столпника, разрушенной перед строительством в 1936 г. ярославского Дома с аркой (улица Советская, 21), стало виной множества смертей. Духи не просто бродили вокруг дома – они вселились в работников НКВД, приезжавших по ночам за его жильцами, а затем и в самих жильцов, в массовом порядке кидавшихся из окон. Даже цветы увядали на клумбах, разбитых у проклятых стен. Но посетители кафе и сотрудники офисов, расплодившихся на первом этаже здания, бесстрашно прислушиваются к стонам, шепоту и скрипу дверей.

Любовь и ревность

Скромен, очень скромен русский кодекс любовных трагедий. О, конечно, мук ревности и семейных конфликтов у нас хватает, но влюбленных дочерей и неверных жен, преследуемых отцами и мужьями, среди призраков почти нет. Катерине из «Грозы» А.Н. Островского не место в мире духов, где правят бал верные до гроба невесты, настырные женихи, чадолюбивые жены и бдительные мужья. Оно и понятно: адюльтер, как его ни называй, не находил одобрения ни в народе, ни среди купцов и духовенства, да и многих дворян он не привлекал.

Байронический герой Джюлио из одноименной поэмы Лермонтова (1830) преследуем духом погубленной им любовницы. Марлинский в «Латнике» рассказывает о деспотичном князе, убившем неугодного ему любовника дочери и запершем саму девушку в доме. Взаперти она лишилась разума и вскоре скончалась. Напуганный ее призраком отец покинул родовое имение, заколотив двери, и больше в него не возвращался. История взята из английского фольклора, но сама усадьба под названием Шуран, чье описание приведено в разделе «Места с привидениями», не выдумана Марлинским.

Шуранский замок возвышался в XVIII в. в селе Шуран (ныне – Лаишевский район Татарстана). В 1770-х гг. им владел капитан Андрей Петрович Нармацкий, возомнивший себя одним из средневековых рыцарей-разбойников, напропалую грабивших бедных крестьян и честных купцов. Легенды о Нармацком создавались под впечатлением от европейских «ужастиков» о жестоких норманнах, даже его фамилия созвучна со словом «нормандский». Организовав разбойничью шайку, Нармацкий захватывал соседние земли и грабил суда на Каме. Одного из родственников он запарил до смерти в бане. За это Екатерина II сослала его в Сибирь, где он и кончил свои дни.

Замок, судя по всему, был выполнен в стиле русской готики. После ссылки хозяина он запустел: обширный двор зарос травой, купол обвалился, окна были забиты. Его руины простояли по меньшей мере до 1830-х гг. Обстановка разрухи благоприятствовала скорейшему оформлению легенд. В них жилище разбойника снабжено тюрьмой с цепями, кольцами, рогатками, колодками и подземным ходом, соединявшим замок с берегом Камы. Были там чугунный стул, к которому можно приковывать узников, и тайники, в которых удобно замуровывать девушек.

Девушки не заставили себя ждать. В качестве причины для ссылки Нармацкого в Сибирь указывали на насилие, совершенное им над родной сестрой. Чтобы не шокировать инцестом дам, был придуман запасной вариант с прикованной к креслу девушкой, от которой остались только кости и волосы. Ею была молодая соседка-помещица, похищенная капитаном и отвергшая его домогательства.

Как видите, Марлинский заменил разбойника отцом-деспотом, а соседку – дочерью. Но «Латнику» предшествовала повесть князя Е.А. Дадиани «Софья и Алексей» (1825), где любовная тема звучит мощнее. В ней владелец замка по имени Барбур похищает всех без разбора девушек, имевших неосторожность приблизиться к его владениям. В лапы Барбура угодила дочь