Привидения русских усадеб - Александр Владимирович Волков

снабжавшим царскую Россию больницами, школами и музеями. Рады приветствовать купцов и бизнесменов служители Церкви – крайне редко услышишь с амвона осуждения богатых в манере Иоанна Златоуста или апостола Иакова. К уважаемым ныне людям относится и Николай Васильевич Мешков, пермский купец и меценат. В числе его благодеяний – закупка зерна для голодающей Перми, служба в губернском земском собрании и Пермской городской думе, строительство ночлежного дома, помощь в организации образовательных учреждений. Официально он заслужил звание почетного гражданина Перми, неофициально – славу спасителя голодных и основателя системы высшего образования на Урале. В его честь собирались назвать одну из городских улиц, но помешала революция, что, вообще говоря, странно – ведь и большевикам Мешков сумел угодить, организовав в Перми тайные встречи лидеров социалистов-революционеров и удостоившись похвалы от самого Ленина.

Дом Н.В. Мешкова в Перми.

Скромное жилище благодетеля пермских красавиц и их детей

Одно только портит этот светлый образ – привидения. Городской дом Мешкова (улица Монастырская, 11), где сейчас находится Пермский краевой музей, по ночам оглашается плачем младенцев и вздохами матерей. Николай Васильевич был любвеобилен, и его особняк посещали пермские девицы, возвращавшиеся оттуда не с пустыми руками. Девицы беременели, рожали и приносили младенцев на крыльцо дома их богатого отца. Тех, кто не замерзал, Мешков велел заносить внутрь и укладывать в комнату. Бывало, набьется полная комната… ну, это из другой оперы. Когда детей становилось много, их распределяли по приютам. И вот теперь мешковские любовницы с детьми вернулись в дом воздать хвалу благотворителю.

Заточенные и замурованные

В Шуране мы впервые услышали о заточении, к которому, видимо, прибегали кое-где в XVII–XVIII вв. Известен случай, происшедший в Харьковской губернии, где вновь замуровали женщину, но только не жертву разбоя, а саму разбойницу. Некая дворянка развлекалась тем, что грабила во главе разбойничьей ватаги купцов на тракте. Ее брат, полковник Г.К. Кондратьев, основатель города Сумы, долго уговаривал сестру угомониться, а потом взял да и замуровал ее живьем в стену сумского Воскресенского собора.

Читатель, вероятно, догадался, что эта легенда не о любви и не о мести. Она перепевает древнюю и столь же легендарную традицию, согласно которой язычники и обращенные из язычества христиане закладывали в фундамент или стену строящегося здания человеческую жертву. Прекрасный повод для визита привидений! Вот только их маловато – и у нас, и в Англии, где превалируют страдающие от любви девушки. Но повторюсь – сама традиция легендарна. Историки могли ее выдумать для устрашения потомков.

Одно из таких привидений живет в Смоленском кремле, точнее – в башне Веселуха. Кремлевские стены и башни были возведены в 1595–1602 гг. Тогда-то в башню и замуровали живую девушку. Девушка не плакала, а смеялась, поэтому башню назвали Веселухой[33]. Но почему она смеялась? Тут возможны четыре варианта: 1) это была дурочка (маловероятно, поскольку юродивых у нас уважали); 2) девушка была патриоткой и знала, для чего нужна жертва (но тогда бы она хранила молчание); 3) это был истерический смех (наиболее правдивая версия); 4) ее обманули, делая вид, что играют с ней, а она радостно смеялась (разновидность первой версии).

В обмане участвовали пленные европейцы (поляки?), привыкшие к строительным жертвам. Они заманили в яму русскую девушку, мирно шедшую за водой с коромыслом. Но в Европе XVI в. девушек замуровывали в личных, а не в государственных целях. Между тем в Древней Руси, по мнению Афанасьева, жертвоприношения широко практиковались – такова этимология названия Детинец (дети в стенах или под фундаментом). Да и зачем иноземцам укреплять вражеский кремль?

Скорее всего, замурованная девушка, бродящая призраком по кремлю, родилась на свет из черепа боевого коня святого Меркурия Смоленского. Череп был замурован в основание Фроловской башни и с той поры тревожным ржанием предупреждает защитников крепости об опасности.

Башня Веселуха в Смоленске.

Фото начала XX в.

В основании башни лежат кости легковерной смоленской девицы

Во время нападения на Смоленск войск Батыя в 1239 г. воин Меркурий родом из Моравии, служивший смоленскому князю, выступил против татар с благословения Божией Матери. Врагов он разогнал, но перед бегством те ухитрились отрубить ему голову. Держа в руках отрубленную голову, он пришел к городским воротам с вестью о победе. В одной из редакций «Слова о Меркурии Смоленском» святой не только нес свою голову, но и вел под уздцы коня. Навстречу ему попалась девица с коромыслом, отругавшая его за хождение в безголовом виде. Для полноты картины «иноземцу» Меркурию оставалось запихать негодницу в башню. Конечно, он так не поступил, и в башне очутился конский череп. Но ведь голову отрубили Меркурию, а не коню! Возможно, первоначально в башне хранилась голова святого, а авторы легенды о конском ржании спутали ее с черепом коня. Кстати, каменный кремль строил царский зодчий Ф.С. Конь.

Смоленский сюжет при всей путанице с головами и девушками исторически оправдан – город и впрямь не был взят Батыем по неизвестной причине. Псковская же легенда о замурованном князе сильно расходится с фактами.

Тевтонские рыцари, взявшие Псков незадолго до Ледового побоища, пленили здесь местного князя, оказавшего героическое сопротивление захватчикам. В рекордные сроки ими была возведена неприступная башня (немцы умели строить крепости), в которой они заточили князя. Он томился там целый год, но не пошел на сделку с врагами и умер от истощения. Псковичи тем временем изнывали от тяжкого ярма поработителей (об их муках можно судить по пропагандистскому фильму С.М. Эйзенштейна). Проведав о судьбе своего князя, они подняли восстание. Силы были неравны, но в разгар сражения на верху башни возникла тень убитого. Оглушительно грянул гром, и напуганные тевтонцы в ужасе бежали. Тело князя в темнице не обнаружили, но с тех пор из башни доносится тихий и печальный звон. Поэтому ее прозвали Гремячьей.

Каменная башня построена в 1525 г. повелением великого князя Василия III. Но дело не в ней, а в фигуре пленника. Тогдашний псковский князь Ярослав Владимирович сам заключил договор с Ливонским орденом и привел к городу разношерстное войско из датчан, ливонцев и жителей Изборска, сдавшегося без боя. Не оказал сопротивления и Псков, заключивший мирный договор с оккупантами. Противники Ярослава Владимировича покинули город вместе с семьями, и сажать в башню было попросту некого. Да и строить ее было некому. Городом правили посадник Твердило Иванкович, несколько княжеских людей и… два орденских брата (цифра из Ливонской хроники). Через год Ярослав Владимирович переметнулся в стан Александра Невского, и новгородские войска овладели Псковом без восстаний и кровопролитий. За очередное предательство